Политика
28 июля 2011 18:15

Андрей Бунич: «Стратегия-2020» морочит людям головы

Новый вариант документа предрекает России два сценария развития — плохой и очень плохой

154

Эксперты, переписывающие по поручению правительства «Стратегию-2020», разослали в министерства промежуточную версию. В августе документ рассмотрит президиум правительства. Выводы разительно отличаются от первоначальной документа, предрекавшего России процветание. Сейчас, напротив, сценариев развития экономики всего два: плохой и очень плохой.

В 1999—2008 годах российская экономика интенсивно росла благодаря притоку капитала и расширению внутреннего рынка, — цитирует документ «Ведомости». Эта эпоха закончилась, уже в следующем году рост замедлится до 2−2,5% в год. Если правительство попытается разогнать экономику до роста на 6−7% в год (стимулируя потребление и кредит), то к концу десятилетия Россию ждут «кредитная яма» размером в 16% ВВП и болезненный кризис, предрекают эксперты.

Нынешняя модель себя исчерпала из-за трех фундаментальных ограничений: закрытости экономики, недостатка прямых и длинных инвестиций, слабой конкуренции на внутреннем рынке. Проблема конкуренции для России центральная, указывают эксперты: не техническая, а макроэкономическая и даже политическая. Недостаток конкуренции разгоняет инфляцию, рыночные агенты слишком неравны, государственные и монопольные секторы превалируют, а новые компании натыкаются на барьеры при входе на рынок.

Насколько верны выводы обновленной «Стратегии-2020», рассуждает президент Союза предпринимателей и арендаторов Андрей Бунич.

«СП»: — Андрей Павлович, основной вывод новой «Стратегии»: если не менять модель роста, экономика либо будет медленно затухать, либо надуются и потом лопнут пузыри. Вы согласны с такой оценкой?

— Я бы сказал проще: ничего надувать не надо, все уже надуто. Факторы роста (эксперты называют всего два — приток капитала и рост внутреннего рынка) и впрямь закончились. Хотя, на мой взгляд, факторы указаны не совсем верно. Так, в 1999—2008 годах был отыгран фактор девальвации 1998 года, и поэтому первые пять лет после кризиса-98 было очень легко. Был и фактор роста внутреннего рынка — следствие высоких цен на нефть.

А вот что касается притока капитала — его де-факто не было. Просто в 2005-м году Россия сняла ограничения на операции с капиталом. Это было кардинальное решение, от которого Китай, например, отказался в том же году. Россия полностью либерализовала валютное законодательство, и как следствие — получила тот самый приток капитала. На максимуме он составлял 150 млрд долларов (середина 2008 года). Но потом приток сменился оттоком — на сегодня это более 300 млрд долларов. Особенно интенсивно капитал уходил в конце 2008 года — тогда буквально за месяц из России ушло около 150 млрд долларов. Поэтому приток капитала — это миф для неискушенной публики.

«СП»: — Эксперты пишут, что нынешняя модель «исчерпала из-за трех фундаментальных ограничений: закрытости экономики, недостатка прямых и длинных инвестиций, недостатка конкуренции на внутреннем рынке». Это так?

— Нет, конечно. Недостаток конкуренции — да, имеется. Но, как отмечают сами же эксперты, это политический вопрос. Сегодня в России никому не нужны новые кампании, новые рыночные агенты. Все уже поделено. Отсюда — высокие цены и монополии.

А вот на счет закрытости экономики и недостатка прямых и длинных инвестиций — это привычная мантра правительственных экономистов. Раз «закрытость» — надо вступать в ВТО. А какая у нас закрытость?! В мире очень мало стран, настолько открытых для мирового рынка, как Россия, которая практически целиком отдала свой рынок иностранцам. Я считаю, у нас сверхоткрытая экономика, доходящая в своей открытости иногда до абсурда.

Прямых и длинные инвестиций у нас нет по одной причине, наверняка известной правительственным теоретикам. Рынок инвестиций — особенно прямых и длинных — является жестко структурированным. Это значит, он поделен на сегменты. Допустим, коммерческие инвестиции с краткой отдачей, которые делаются, чтобы быстро отбить деньги — у нас уже все сделаны. Они упираются в тупик низкого внутреннего спроса, и высоких внутренних издержек, вызванных укреплением рубля. Есть спекулятивные или портфельные инвестиции, которые приходят из-за границы, и туда же уходят. Этот сегмент огромен, но не имеет практически никакого отношения к жизни реальной экономики.

А вот длинные и прямые инвестиции ВСЕГДА носят характер национальный. Никто в мире не делает длинных инвестиций на коммерческой основе. Речь идет о 20−30 годах окупаемости, бизнес такие проекты не интересуют. Деньги в этом случае вкладывают элитные группы страны. Скажем, в случае США — это американская элита, крупнейшие компании государства, которые строят планы на 20−30 лет вперед. То же происходит в Японии, Китае, Евросоюзе.

Другими словами, в длинных инвестициях не может быть иностранных денег. Поэтому разговоры, что к нам придут откуда-то длинные инвестиционные деньги — от лукавого.

«СП»: — Но нам объясняют, что нужны, кроме инвестиций, «обязательные ингредиенты успеха: ориентация на внешний спрос, рыночное распределение ресурсов, высокая норма сбережений (20−25% ВВП) и макроэкономическая стабильность»… Это верный рецепт?

— Это набор банальностей. Ориентироваться на внешний спрос невозможно: рынок там перенасыщен, конкуренция огромная. Очевидно поэтому, что закладывать в формулу роста внешний спрос бессмысленно. Говорить про высокие нормы сбережений в стране, где ни у кого нет денег — тоже несерьезно.

«СП»: — А вызовы, которые они перечисляют — «демографический крест» (число занятых падает, а обязательства бюджета расту), «ножницы конкурентоспособности» (издержки высоки при слабых институтах), «институциональные разрывы» (отсталые институты при высоком качестве человеческого капитала) «сырьевая зависимость» — тоже банальности?

— К сожалению, да. Число занятых падает во всем мире. А разговоры про слабые институты сводятся к тому, что есть политическая структура, которая не дает людям жить. Вместо того, чтобы черным по белому написать «пока у власти находится нынешняя команда, ничего никто делать не будет», — в ход идут обтекаемые формулировки типа «барьеры входа», «рыночные агенты не равны», «институциональные ловушки»… По сути, все это — галиматья, которая позволяет не говорить главное.

Поражает, кроме того, зацикленность экспертов на инфляции, заявления, что о ней надо постоянно думать. Впрочем, это соответствует либеральной парадигме мышления: если выдержать такие-то параметры, экономика, якобы, сама собой заработает. На самом деле, инфляция — следствие, а не причина проблем. Просто в России выгодно повышать цены, потому что нет конкуренции. Наша инфляция идет от производителей, она не монетарная. А значит, ее невозможно победить стерилизацией денежной массы.

«СП»: — Но они пишут, что «рост цен бьет по таким важнейшим проектам государства, как „рубль — резервная валюта“ и „Москва — международный финансовый центр“»…

— Это абсурдные проекты, и поэтому инфляция бить по ним не может. Рубль никогда не будет резервной валютой, равно как Москва — международным финансовым центром. Оба этих проекта придуманы для того, чтобы морочить гражданам головы красивыми словесами. И под эту сурдинку загонять их под юрисдикцию международного сообщества, интегрировать в систему МВФ, «двадцатки»… Грубо говоря, нам предлагают уже сегодня выполнять не очень выгодные международные обязательства, обещая взамен, что в неопределенной перспективе рубль станет, условно говоря, 75-й по значимости резервной валютой.

«СП»: — За шесть лет эксперты рекомендуют отказаться от экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты, а цены на них выравнять на внутреннем и внешних рынках, отказаться от субсидирования экономики за счет заниженных цен на энергоресурсы. Как вам такой совет?

—  Он противоречит логике развития экономики. У нас и без того мало нефтепереработки. Если отказаться от экспортной пошлины на нефть, и выровнять цены, мы нефтепродукты будем импортировать — так выгоднее. Это нелепица. Потом, зачем отказываться от субсидирования экономики за счет заниженных цен на энергоресурсы? Вы же хотите роста?!

Наша экономика, кстати, субсидируется очень слабо. И цены на энергоресурсы у нас не занижены — и давно. Например, электроэнергия в России скоро станет самой дорогой в мире, газ и нефть уже сейчас недешевые для промышленных потребителей — выше, чем у Китая, который газ и нефть импортирует.

И дальше — опять провокация: «Кредитную политику надо ужесточать». Им нужен рост, а предлагается еще больше уменьшить количество денег в экономике! Это прямо противоположное тому, что делают развитые страны. Посмотрите, какие колоссальные преимущества получили США, Евросоюз и Китай от активной денежной политики — они раздавали деньги на протяжении нескольких последних лет.

Наши же специалисты предлагают сократить эмиссию и укрепить курс рубля. Между тем, твердый рубль является главным тормозом развития экономики. Сейчас 1 евро стоит 39 рублей, а в 2008-м, перед кризисом, 1 евро стоил 36−37 рублей. Накопленная инфляция за эти три года составила — по официальным данным — 40%, а на импортируемые товары (в том числе, продовольствие) — до 100%. Легко посчитать, насколько более выгодным стал импорт — по всем позициям.

В этой ситуации люди, которые собираются укреплять номинальный курс рубля, просто гробят экономику страны.

«СП»: — Они еще предлагают отказываться от поддержки неэффективных предприятий в обмен на их отказ от сокращения занятости, потому что «это путь в никуда». Может, и впрямь надо «повысить производительность труда нужно за счет активного перераспределения рабочей силы с менее эффективных предприятий на более эффективные»?

— В этом случае более эффективным предприятием будет ближайший «Макдоналдс», а менее эффективным — ближайший космический институт. Значит, по логике разработчиков «Стратегии», институт надо закрыть, и направить освободившейся научный персонал в «Макдоналдс» — поджаривать гамбургеры и мыть полы?

Между прочим, в США есть закон о полной занятости населения. И Федеральная резервная система, ненавистная всему миру, своей главной целью ставит как раз занятость американцев и экономический рост Штатов. А наши реформаторы, получается, рекомендуют государству вообще не думать о занятости!

Взамен предлагается набрать побольше мигрантов. Это тоже либеральная парадигма: народ в России ленивый, никудышный, и никак не уходит из космических институтов в «Макдональдсы». Поэтому надо народ поменять — на хороший народ, на таджиков и узбеков. И с ними строить инновационную экономику. Это общий вывод «Стратегии-2020».

На мой взгляд, все это доказывает порочность общего подхода реформаторов. Они говорят нам, что грядущие реформы должны быть непопулярными. Они не видят другого выхода.

А выход есть — это ПОПУЛЯРНЫЕ реформы. Есть вещи, которые народ поддержит, и ради которых пойдет на временное ухудшение уровня жизни. Например, 99% населения России поддержат, я думаю, национализацию стратегических отраслей, недр, земли. Или программу защиты внутреннего рынка от иностранной продукции и развитие собственных сегментов. Или полную отмену реформы ЖКХ, пенсионной реформы, реформы здравоохранения и образования. Я уже не говорю про борьбу против олигархов, про перераспределение денег внутри страны — чтобы больше получали те, кто производит, а не те, кто якобы рыночными методами завладели миллиардами долларов. Но нам предлагают лишь непопулярные реформы. Мне кажется, нынешним реформаторам больше нечего предложить.

Что предлагает новая «Стратегия-2020»

Как избежать кризиса? Есть обязательные ингредиенты успеха: ориентация на внешний спрос, рыночное распределение ресурсов, высокая норма сбережений (20−25% ВВП) и макроэкономическая стабильность.

Определили эксперты и четыре главных вызова: «демографический крест» — число занятых падает, а обязательства бюджета растут; «ножницы конкурентоспособности» — издержки высоки при слабых институтах; «институциональные разрывы» — отсталые институты при высоком качестве человеческого капитала; «сырьевая зависимость» — укрепление рубля стимулирует импорт, формирует дисбалансы во внешней торговле и ведет к деиндустриализации страны, росту неэффективной занятости.

Основной вопрос денежной политики и политики валютного курса заключается в скорости снижения инфляции до уровня 3−5% в год, пишут эксперты. Высокая инфляция — кость в горле: затрудняет преодоление бедности и усиливает расслоение населения. Рост цен бьет по таким важнейшим проектам государства, как «рубль — резервная валюта» и «Москва — международный финансовый центр».

Конъюнктурные доходы опять следует отправлять в резервный фонд и фонд национального благосостояния. За шесть лет эксперты рекомендуют отказаться от экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты, а цены на них выравнять на внутреннем и внешних рынках, отказаться от субсидирования экономики за счет заниженных цен на энергоресурсы. Нельзя больше увеличивать расходы бюджета, не связанные с финансированием инновационной экономики. Денежно-кредитную политику нужно ужесточать, считают эксперты, сокращать эмиссию денег Банком России и укреплять номинальный курс рубля.

Реформа рынка труда обязательна, продолжают эксперты. Суть изменений они выразили формулой: «Переход от защиты действующих рабочих мест к защите работников на рынке труда». Власти нужно отказываться от поддержки неэффективных предприятий в обмен на их отказ от сокращения занятости, пишут они: «Это путь в никуда». Повысить производительность труда нужно за счет активного перераспределения рабочей силы с менее эффективных предприятий на более эффективные.

И если экономика России собирается развиваться и расти, то без мигрантов не обойтись, указывают эксперты: «Не бывает роста экономики без существенного прироста населения, а тем более при его убыли». Нужно развивать программы постоянной миграции, говорится в отчете, которые должны позволить компенсировать убыль населения мигрантами.

Последние новости
Цитаты
Александр Саверский

Президент Общероссийской общественной организации «Лига защитников пациентов»

Иван Коновалов

Директор Центра стратегической конъюнктуры

Диана Степанова

К.Э..Н., доцент кафедры финансов и цен ФГБОУ ВО "РЭУ им. Г.В. Плеханова"

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня