Око за око, актив за актив: «Ответ России должен быть адекватным и симметричным»

Россия готовит ответ на конфискацию замороженных активов в Европе.

Это стало особенно актуально после сообщения о том, что 1 октября Еврокомиссия выделила Украине транш на сумму 4 млрд евро из доходов от российских замороженных активов. Речь идет о девятом транше в рамках программы «исключительной макрофинансовой помощи (MFA)». 2 млрд евро из этой суммы будут направлены на беспилотные летательные аппараты в соответствии с соглашением между Украиной и Евросоюзом.

Похоже, российские активы в Европе вообще начали считать своими.

В Кремле назвали воровством планы Запада о передаче Украине замороженных российских активов. Москва рассматривает такие действия как прямое нарушение международного права. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков предупредил о юридических и политических последствиях таких шагов.

По его словам, действия Запада ведут к разрушению глобального доверия к принципу неприкосновенности собственности. «Бумеранг будет серьезно бить по тем, кто является основными депозитариями капитала и рассчитывает на инвестиционную привлекательность», — заметил Дмитрий Песков.

В то же время в России продолжают работать сотни западных компаний, включая UniCredit, Raiffeisen, PepsiCo и Mondelez. Все они могут оказаться под угрозой. Пока Москва ограничивалась временным управлением их активами.

Какие меры могут последовать дальше? С таким вопросом «СП» обратилась к председателю комитета Госдумы по финансовым рынкам Анатолию Аксакову.

— То, чем занимается Запад, это, по сути, воровство. Мы предупреждали, что ответ может быть жестким. Я допускаю переход западных компаний под контроль государственных российских структур. Возможно также управление их активами. Не исключаю и их национализацию. Доходы, полученные от деятельности этих западных структур в России, пойдут в казну нашего государства.

«СП»: Банк Raiffeisen работает в России достаточно давно. В отличие от других зарубежных финансовых структур, он не сворачивал свою деятельность в России. Означает ли это, что он каким-то образом связан с российскими государственными структурами?

— «Райффайзенбанк» — дочерний банк австрийской банковской группы Raiffeisen Bank International. Думаю, управляющие этого банка все же надеялись, что на Западе победит здравомыслие, но этого не случилось. Вообще ответ России в финансовой системе координат должен быть адекватным и симметричным. Помимо западных банков и фирм в России достаточно иностранных активов, на которые мы имеем влияние. Об этом Европе стоит хорошо задуматься, — подытожил депутат Госдумы Анатолий Аксаков.

Есть ли в мире какие-то законодательные инструменты, которые регулируют изъятие иностранных активов, находящихся в другом государстве? С таким вопросом мы обратились к аналитику, кандидату экономических наук Николаю Кульбаке.

— В случае с изъятием замороженных российских активов в Европе действовали скорее политические, а не экономические механизмы. Юридических правил, которые бы это обосновывали, на сегодня нет. Мирового правительства не существует, во всех странах разное законодательство, поэтому изъятие зарубежных активов — это абсолютно неправовое действие. Оно не опирается ни на какие законы.

«СП»: Соответственно, контроль над активами западных компаний, работающих в России, или их национализация — это тоже незаконно?

— Сейчас, как я понимаю, российское правительство хочет показать, что тоже может взять под свой контроль активы и собственность иностранных фирм и компаний в России. Дело может в некоторых случаях дойти и до национализации. Немалые средства находятся в России на счетах иностранных юридических и физических лиц.

Думаю, шаги с российской стороны будут скорее демонстративными. В перспективе нам все равно придется договариваться с Европой. 90% населения России живут в европейской части, поэтому мы обречены на сотрудничество в плане торгово-экономических отношений.

«СП»: Почему такие финансовые структуры, как UniCredit, Raiffeisen не покинули Россию после начала СВО? Они нашли общий язык с российскими властями?

— Они не уходят, потому что в этом не заинтересована прежде всего Россия. Это канал связи России с Европой, канал параллельного импорта, через который проходит огромное количество товаров — от продукции ВПК до лекарств и комплектующих для авиации.

«СП»: Не будет ли перегибов в национализации или контроле над активами зарубежных фирм в России? Не приведет ли это к еще большему осложнению отношений с Европой?

— Нынешняя мера — вынужденная, ответная. Впоследствии финансовые споры будут урегулированы. Запад настаивал на репарациях России в пользу Украины, в основном заморозка российских активов произошла по этой причине. У нас, думаю, дело ограничится изъятием активов физических и юридических лиц.

Необдуманные шаги не исключены. Все помнят, как фирма Danone хотела продать российский бизнес, но активы были переданы во временное управление Росимуществу, а затем оказались в руках частных лиц.

Все, что сейчас происходит с активами за рубежом, в принципе противоречит праву собственности. Но если против нас действуют не по закону, мы можем ответить тем же.