Революцию 1917-го ускорил развал российской армии

Будь армия у России к началу 1917-го года крепка, не только оружием и своими командирами, но прежде всего духом, никакой бы революции не случилось. И Первая мировая война закончилась бы для страны успешно — а поначалу всё к этому шло, успехи на фронтах 1914/15 годов были очевидны.

Но уже к шестнадцатому году пошла по российским войскам бацилла анархии. Преуспели агитаторы всех мастей. Вот они — на снимках той эпохи, многие из которых по-своему уникальные, впервые представленные в эти дни на выставке в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи, что в Александровском парке Петербурга. В принципе, их одних, этих фотографий, хватило бы, чтоб понять масштабы трагедии, случившейся с отечественной армией. Когда же знакомишься ещё и с документами…

На выставке таковых немного. Но для интересующихся есть ещё журналы, не оставшиеся в стороне от юбилея события, перевернувшего «за десять дней», как считал американец Джон Рид, прах которого покоится в кремлевской стене, не только Россию, весь мир.

«Большинство солдат умирать напрочь отказались» (на фронтах Первой мировой — авт.). К этому времени место в окопах заняли «рабочие и крестьяне в солдатских шинелях… Ротные, батальонные, полковые и т. д. комитеты решали, наступать или нет, голосованием». В одном полку «около половины рот высказались «за», остальные «против». Батальон, проголосовавший «против», приготовился к нападению на тех, кто «за». (Историк Андрей Смирнов «Терновый венец Смаргони», журнал «Родина», № 9, 2017 г.).

Подсобило армейскому развалу Временное правительство. Постоянные чистки в высшем командном составе, кадровая чехарда практически на всех должностях — в течение того года сменилось шесть Верховных Главнокомандующих, не раз менялись командующие всех пяти фронтов и четырнадцати армий, сделали своё черное дело, некому стало вести в бой роты и батальоны. Такие понятия, как «Отечество», «честь» нивелировались, став для многих пустым звуком.

«На совещании с членами Временного правительства я заявил, что целым рядом военных мероприятий оно разрушило, растлило армию и втоптало в грязь наши боевые знамена… Видя в этом возвращение власти на путь планомерного разрушения армии и, следовательно, гибели страны, считаю долгом довести до сведения Временного правительства, что по этому пути я с ними не пойду». Строки эти принадлежат генералу Антону Деникину, относятся августу 1917-го. Впервые были обнародованы в августе текущего года доктором исторических наук Андреем Ганиным.

Столетие Октября многих исследователей подвигло на поиски малоизвестных и неизвестных пока ещё широкому кругу людей фактов случившейся тогда большевистской (социалистической) революции. Хотя достаточно, кажется, полистать газеты того времени, вчитаться в короткие сводки с фронтов, где этих фактов с избытком, чтобы понять, что происходило.

«Красноярский рабочий», март 1917-го: «Согласно распоряжению Временного правительства, из Енисейской губернии в марте необходимо отправить на фронт 17 маршевых рот. Командование Иркутского военного округа, сомневаясь в лояльности новобранцев, предписывает приставить к ним вооруженный конвой, дабы они не разбежались по дороге».

Петроградские «Биржевые ведомости» сообщают 3 августа: «…В 7-й армии произведен в исполнение приговор военно-полевого суда о расстреле дезертиров за измену революции».

«Ранее утро», 17 октября: «Железные дороги во власти солдат. Бесчинства, творимые солдатами на железных дорогах, прогрессируют».

Однако вернемся к фотовыставке, занимающей не так много места в одном из залов бывшего Арсенала, но заполняющей собой всё существо заинтересованного экскурсанта. События, запечатленные на 50 снимках, а это «весь семнадцатый» — февральская революция, октябрьский переворот, гражданская война — оказались для страны решающими.

Не все из этих фотографий были «допущены» к показам в советское время. Чего власть боялась? Может быть, привычного постреволюционного — «как бы чего не вышло»?

К слову, среди авторов «запечатленных на века мгновений» не только профессиональные фотографы, но и любители, люди, судя по всему, случайно оказавшиеся в центре событий. Впрочем, Петроград превратился в 1917-м в одно большое общее событие под названием революция.

Они терпеливо, как мы сказали бы сейчас, выстраивали кадр: у стен Государственной думы, где собирались войска и при сожжении государственных гербов; во время манифестации на Невском проспекте женщин-солдаток и рядом с юнкерами у броневика на Дворцовой площади. А ещё на Марсовом поле, ставшем в революционные годы местом погребения жертв революции — и белых, и красных, и «временных». Всяких.

Эта выставка — повод поговорить о том, как армия, которая до 1916 года воевала успешно, вдруг быстро стала разлагаться — как мало оказалось надо для этого, как она в сущности не защищена от внутренних «подвижек». Потому что была бы она профессиональной, а не такой разношерстной, вряд ли бы была проиграна Первая мировая, да и других событий могло не произойти…