Общество
27 февраля 2015 12:31

Антисоветизм и антикоммунизм как псевдонимы русофобии

Виктор Милитарев о непрописанной в конституции идеологии

7304
Антисоветизм и антикоммунизм как псевдонимы русофобии

Вот прошло уже около трех месяцев с тех пор, как я задумал эту статью, и я, наконец, за нее взялся. И думаю, что тянул я с ней, придумывая разные оправдания, неслучайно. Конечно, подсознание прямому контролю не поддается, но у меня есть все же сильные подозрения в том, что мое нежелание писать этот текст имеет серьезные причины.

Дело в том, что я с юных лет считаю себя антисоветчиком и антикоммунистом. И, в общем-то, и сейчас не собираюсь менять убеждения. Но все-таки, судя по всему, мне очень неприятно признавать, что большая часть моих в этих убеждениях единомышленников, оказалась, прямо скажем, сволочами. Причем речь идет не просто о том, что они, по меткому выражению Зиновьева «метили в СССР, а попали в Россию», похоже именно Россия и русский народ их с самого начала не устраивали ничуть не меньше, чем либералов.

Но, прежде чем перейти к изложению моей основной мысли, я все-таки хочу пояснить, в каком смысле считал и считаю себя антисоветчиком и антикоммунистом. А то обязательно найдутся дотошные читатели, которые начнут обвинять меня в том, что я против «советской власти», то есть против делегативной демократии, а раз антикоммунист — значит противник социальной справедливости.

Поэтому вношу уточнения. «Советской властью» в годы моей юности и молодости в тех кругах, в которых я вращался, называли существующий политический режим. И еще говорили «Софья Васильевна» или «Софья Власьевна». И психологически явно имели в виду советскую власть не во всей ее истории, а именно наличный хрущевско-брежневский режим. Как я сейчас задним числом могу сформулировать — политический режим, существовавший между двумя госпереворотами, 1953 и 1991 годов.

И под «коммунизмом» я, естественно, имел в виду не вообще социалистическую идеологию, и даже не идеологию марксизма. А скорее ту чушь, которую под видом «диамата», «истмата» и «научного коммунизма» преподавали в ВУЗах, и тот бред, который несся по телевизору и «вопиял» в официальных партийных документах.

И неприязнь к советской власти, кстати, тоже никогда не была у меня неприятием социалистического строя. Советскую модель социального государства я с юности весьма высоко ценил. Да и к плановой экономике и госсобственности относился вполне лояльно.

Меня чрезвычайно бесила идиотская пропаганда, несшаяся со всех экранов. У меня вызывали сильнейший гнев попытки советского начальства запретить мне публично обсуждать те темы, которые я считаю нужным обсуждать, и запретить мне читать те книжки, которые мне интересны. Ну, и еще меня чрезвычайно раздражало низовое советское начальство, с которым мне приходилось сталкиваться на работе. Раздражало своей тупостью, невежеством, невежливостью и угрюмым хамством.

Так что, может быть, я и не совсем типичный антисоветчик. Потому что в 80-е годы я неожиданно для себя узнал, что у огромного количества моих знакомых претензии к советской власти и коммунистической идеологии несравненно более обширные, фундаментальные и радикальные.

Но, так или иначе, я считал себя антисоветчиком, симпатизировал белой гвардии и считал, что окажись я на той гражданской войне, то обязательно бы ее в меру сил поддержал. И, конечно, исходя из своих русско-патриотических взглядов, считал советскую власть антирусской. Сейчас сказали бы «русофобской», но тогда этого слова еще не было.

И свою тягу к социальной справедливости я не зря еще в конце 80-х годов определил как «социал-демократические убеждения». При том, что я по своим взглядам очень близок к тогдашним и нынешним коммунистам, но слово «социал-демократ» для меня подчеркивало отсутствие преемственности от РСДРП (б) — ВКП (б) — КПСС.

Все это, разумеется, не мешало мне с того же самого конца 80-х примыкать к лево-патриотическому лагерю. И, в общем-то, эти убеждения я разделяю и по сей день. Другое дело, что в лево-патриотическом лагере никогда не было полного единства мнений. И дело тут отнюдь не только в понятных разногласиях между «красными» и «белыми» патриотами.

Разделение шло и по другим основаниям. Например, мы всегда очень по-разному относились к некоторым характерным качествам нашего народа. Одни из нас любили восхищаться «долготерпением, смирением и кротостью русского нарда». Другие, и я в том числе, относились к этим же качествам гораздо более критично.

Хорошо помню, как в начале 1992 года я говорил Александру Андреевичу Проханову: «Ведь все это смирение с долготерпением, не дай Бог, приведут к тому, что наш народ будет восхищаться Ельциным и „смиренно терпеть“ его точно также, как восхищался советской властью и терпел ее, а до того — царями». И, кстати, я в своем прогнозе оказался прав.

И эти раздражающие нас в нашем народе качества мы иногда обозначали словом «совок». Имея в виду под ним именно злокачественное долготерпение. «Лишь бы не было войны». Конечно, наши «красные» товарищи критиковали нас за такое словоупотребление. И постепенно слово «совок» было заменено, кажется, с легкой руки Эдуарда Вениаминовича Лимонова, словом «овощ». И это ругательство прижилось. Оно и сегодня весьма распространено в «бело-националистической» среде.

Но при всем моем раздражении на «совков» и «овощей» мне и в страшном сне не могло присниться, что «совками» будут называть русских людей не за излишнюю терпеливость по отношению к властям, а, наоборот, за пробуждение русского национального сознания. И что делать это будут мои бывшие товарищи по патриотическому движению, продолжающие считать себя русскими националистами и белыми патриотами.

А между тем, это сегодня чрезвычайно распространено. Прежде всего, разумеется, в обсуждениях «украинско—новороссийской» темы. Совками, советскими людьми, людьми с советской психологией обзывают русских и русскоязычных жителей Новороссии и Слобожанщины. За то, что им не нравится необандеровская политическая риторика, за то, что они отвергают «власовскую» историографию Великой Отечественной войны, за то, что они протестуют против сноса памятников Ленину и продолжают считать, что в советское время им жилось лучше, чем живется на сегодняшней Украине.

Более того, такая оценка распространяется не только на политические взгляды русских и русскоязычных жителей «Юго-Востока», но и на взгляды русских в России. Причем, речь идет не просто о политической полемике «белогвардейских» взглядов с взглядами «советскими». Нет.

С неимоверной наглостью люди, именующие себя русскими националистами, отказываются признать принадлежность людей, разделяющих «советские» взгляды к русскому народу. Да-да. Вы не ослышались. Если ты возражаешь против сноса памятника Ленину или считаешь, что «деды воевали», или носишь георгиевскую ленточку — то ты не просто «ватник и колорад», ты этнически нерусский человек.

Именно этим наши псевдорусские псевдонационалисты объясняют свою поддержку нынешней украинской «революционной власти». Им плевать, что ненавистная им «советская психология» сочетается у презираемых ими «совков и овощей» с борьбой за русский язык и русскую культуру.

От этих якобы националистов можно услышать фантастические вещи. «Мы, русские, имеем дурную привычку — десятилетиями, а то и столетиями жить на чужой земле и не удосуживаться выучить государственный язык». Извините, но на территории Новороссии и Слобожанщины великороссов с момента заселения этих территорий всегда было в два-три раза больше, чем малороссов. Так что, извините, мы живем не на чужой земле, а на своей.

Приходилось слышать и более мягкие, но столь же фантастические утверждения. «Странно, что жители Донбасса не понимают, что жить по советским правилам и привычкам через более чем 20 лет возникновения независимой Украины невозможно. Естественно, что любое нормальное суверенное государство будет проводить соответствующую политику».

Мне тоже странно. В Европе, которая так нравится нашим «националистам» и «белогвардейцам», почему-то считают совершенно иначе.

И уж особенно комично, когда «идейный белогвардеец» Андрей Зубов неожиданно защищает «суверенитет Украины» и обвиняет РФ в нарушении не только «украинских законов и международного права», но и в нарушении советских законов. С каких это пор Зубов, полностью отрицающий легитимность и законность Советского Союза, стал защитником СССР?

Да и с каких пор Зубов, признающий исключительно законность и легитимность Российской империи, стал защитником суверенитета Украины? Иван Александрович Ильин уж совсем был готов задружиться с гитлеровцами ради священной войны с большевиками. Но узнав, что необходимым условием такого союза является признание суверенитета Украины, немедленно нацистов проклял.

И особенно меня изумило, когда я узнал, что вся эта идеология о непризнании советских людей русскими возникла отнюдь не вчера. Оказывается, некоторые русские воевали в Приднестровье на молдавской стороне. И уже тогда говорили, что воюют не за молдаван против русских, а воюют вместе с молдаванами против советских людей.

Более того, оказывается, этой идеологией в то же самое время были вооружены русские наемники, воевавшие на стороне хорват против сербов в Хорватии и в Боснии. Только они уже называли «совками» не русских, а сербов.

Так что болезнь эта оказывается весьма давняя и запущенная. Честно, говоря, не знаю, как ее лечить. Да и лечится ли она — тоже не знаю. Но на символическом уровне у меня есть одно предложение. Они не считают нас с вами русскими? Отлично. Давайте дадим им симметричный ответ. И не будем считать русскими их. Тем более, что у них, как оказалось, есть Родина. Европейская, причем. Это — Хорватия, Молдова, страны Балтии и, разумеется, ридна нэнька Украина.

Вот пусть они туда к себе и уматывают. А мы им на прощание ласково пропоем «чемодан — вокзал — Тернополь!». Ну или там «чемодан-вокзал-Паланга!». Кому что больше нравится.

Фото: Сергей Кузнецов/ РИА Новости

Последние новости
Цитаты
Владислав Жуковский

Экономический эксперт, аналитик

Николай Кленов

Финансовый аналитик инвестиционной компании Raison Asset Management

Валентин Катасонов

Доктор экономических наук, профессор

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня