Дело журналиста Прокопьевой из Пскова: Любая мысль — крамола, любое слово — тюрьма?

Власть избрала новую тактику борьбы с инакомыслием

13159
На фото: сотрудники полиции и участник серии одиночных пикетов в поддержку журналистки Светланы Прокопьевой
На фото: сотрудники полиции и участник серии одиночных пикетов в поддержку журналистки Светланы Прокопьевой (Фото: Гавриил Григоров/ТАСС)

Государственная система решила, по всей видимости, бороться не только с любым проявлением инакомыслия, но чуть ли не с любой возможностью граждан обсуждать острые проблемы. На это готовы потратить любые ресурсы. Такой подход грозит полным коллапсом общественной жизни в стране, но вряд ли это волнует власть имущих.

Сейчас граждане России с интересом наблюдают за процессом журналиста из Пскова Светланы Прокопьевой. Она в ноябре 2018 года опубликовала материал, в котором попыталась разобраться в причинах случившегося за неделю до этого самоподрыва в здании архангельского управления ФСБ 17-летнего Михаила Жлобицкого. Прокопьева назвала подрывника террористом, совершенное им деяние «чудовищным» и не собиралась его оправдывать. Однако следствие решило, что сам факт постановки вопроса о том, что могло толкнуть молодого человека на преступление, надо квалифицировать по статье «оправдание терроризма». Прокуратура просит посадить журналиста на шесть лет в колонию общего режима. По мнению очень многих представителей общественности, дело буквально высосано из пальца, а доказательства вины журналисты крайне сомнительны.

Однако мы знаем, что подобных «странных» дел в последнее время очень много. Вспомнить хотя бы недавнее решение заключить под домашний арест лидера движения «За новый социализм» Николая Платошкина. Доктора исторических наук, дипломата и преподавателя обвиняют ни много ни мало в том, что он склонял, вербовал и склонял лиц к совершению преступлений, предусмотренных частью первой 212-й статьи УК. А это насилие, погромы, поджоги, уничтожение имущества, применение оружия и взрывных устройств, а также оказание вооруженного сопротивления представителям власти.

Читайте также
Простить нельзя судить: Чем похожи дела Ефремова и Серебренникова Простить нельзя судить: Чем похожи дела Ефремова и Серебренникова Очень разные дела двух российских знаменитостей подводят к одному знаменателю, не имеющему отношения к правосудию

Все знают, что Платошкин и правда выступал с заявлениями, где требовал смены власти в России и просто излагал свой взгляд на окружающую действительность. Его программа всегда была мирной, по характеру не носила радикального характера и была похожа на обычные тезисы умеренного социал-демократа.

Провокации вокруг аморфной организации подростков «Нового величия», суд над сторонниками референдума об ответственности власти во главе с журналистом Юрием Мухиным… Членов незарегистрированной партии «Другая Россия» вообще задерживают постоянно, им вменяют возобновление деятельности экстремистских организаций и прочие весьма туманные прегрешения.

Можно еще вспомнить, как людей привлекали к ответственности за анекдоты, репосты в соцсетях, причем весьма безобидные. А уж история с преследованием так называемого якутского шамана Александра Габышева, который грозился провести магический обряд против власти, и вовсе стала символом подходов нынешнего государства к инакомыслию.

И у всех этих преследований есть очень характерные черты, которые красноречиво говорят о том, чего на самом деле боится власть. В любом деле видно, что привлекаются весьма солидные ресурсы. Прокуроры, следователи, сотрудники МВД, эксперты, судьи готовы в поте лица трудиться, только чтобы привлечь человека к ответственности. И на это тратится колоссальное количество ресурсов.

Но откуда такое рвение наказать тех, кто особой опасности для общества, в общем-то, не представляет? В какой-то степени это историческая традиция. Екатерина Вторая автора «Путешествия из Петербурга в Москву» Александра Радищева назвала «бунтовщиком хуже Пугачева». Вся вина писателя была в том, что он объективно описал быт крестьян среднерусской полосы.

Великий русский писатель Федор Достоевский вначале был приговорен к расстрелу, но в итоге к четырем годам каторги лишь за то, что в кругу друзей позволил себе читать произведения Григория Белинского. «За недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского», — говорилось в приговоре, хотя сейчас это кажется просто смешным.

Читайте также
Академик Зверев: Как  выживать с коронавирусом, если врачи пока не научились его лечить Академик Зверев: Как выживать с коронавирусом, если врачи пока не научились его лечить Почему больных доводят до тяжелых случаев, о вреде вакцинации и пользе масок

Смешным ли? Анекдот, репост, статья стали преступлениями и в современной России. У нас восстановлен абсолютизм, власть приобрела сакральный смысл?

Можно предположить, что всё еще намного хуже. Боятся не только обсуждения чего-либо, но и верят в мистику. Габышева схватили, как говорят некоторые, потому что власти реально боятся магических обрядов якутского шамана. То есть это даже не 19 век, а самый что ни на есть 16-й.

С той только разницей, что изменились технологии. С одной стороны, возможностей для распространения информации стало больше. Нет уже смысла громить типографии, как и провозить в чемодане с двойным дном отпечатанные за границей листовки. С другой стороны, теперь «кто нужно» могут сразу узнавать, что и кто читает, на какие сайт ходит и с кем общается. Крамолу можно выжигать точечно и быстро. Для одних средство коммуникации, для других — охоты на ведьм.

Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Доктор политических наук, секретарь ЦК КПРФ

Вячеслав Тетёкин

Политик, общественный деятель, КПРФ

Алексей Пушков

Общественный деятель, председатель Комиссии Совета Федерации по информационной политике

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня