Бери больше, кидай дальше, заболел — твои проблемы: Ковид породил дефицит работников

Пандемия COVID-19 вызвала серьезные мутации рынка труда и вообще изменила отношение значительной части граждан к работе, о чем свидетельствуют результаты доклада американской консалтинговой компании Bain & Company «Работа будущего: больше человечности», с которыми знакомит «Коммерсант».

В ходе исследования были опрошены более 20 тысяч работников из десятка стран, на которые приходится более 65 процентов мирового ВВП: США, КНР, ФРГ, Франция, Италия, Япония, Индия, Индонезия, Нигерия, Бразилия.

Авторы доклада отмечают, что отношения между работниками и работодателями, восприятие человеком своей трудовой деятельности, побудительных мотивов к труду — все эти факторы, сформированные в прежнюю, допандемийную, эпоху, должны быть сегодня пересмотрены. Прежде всего должна измениться трудовая мотивация. Конечно, уровень оплаты за работу останется важным мотивом, но теперь он должен находиться в ряду других приоритетов и не являться важнейшим. Среди других мотивов к труду названы интересная работа, гарантии занятости, гибкий трудовой график. Также должно пересматриваться соотношение рабочего и свободного времени, поскольку растет значимость досуга, особенно для молодых людей. Причем роль отдыха считают важным пересмотреть не только работающие в западных государствах, но и в Индии и КНР.

Стоит отметить также снижение численности тех, кто прекратил бы работать, если бы у него имелся достаточный объем средств на вольготную жизнь — с 34% до 28% в США. Также в докладе подчеркивается, что представления о «хорошей работе» у руководителей предприятий все сильнее расходятся с восприятием таковой у большинства их сотрудников. Кроме того, в докладе делается вывод о «регуманизации» труда, при которой в условиях автоматизации многих рутинных процессах растет роль человеческого участия по многим другим направлениям. В исследовании также сделан вывод о росте гибкости рабочего режима — увеличении доли тех, кто стал работать из дома, что обрадовало, кстати, далеко не всех перешедших на «удаленку». Наконец, еще один вывод, сделанный в докладе, свидетельствует о росте беспокойства молодых работников западных стран гарантиями занятости в будущем и проблемами карьерного роста.

Как видно, проведенные исследования не затронули российских работников, что, несомненно, сказалось на сделанных авторами выводах. Однако часть обозначенных трендов занятости (касательно гарантий и трудностей с карьерным ростом) нашим трудящимся близка и понятна.

Заместитель директора Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Ростислав Капелюшников отмечает, что адаптация российской экономики к пандемическим реалиям и преодоление шока шло привычными методами.

— Использовались привычные методы — сокращение зарплат, рабочего времени и интенсивности найма. Добавился метод перевода сотрудников на удаленный режим работы. Конечно, не подтвердились пессимистические прогнозы о взрывном росте безработицы, но в целом используются специфические способы реагирования на кризисы, выработанные еще в 1990-е годы.

«СП»: — Есть ещё какие-то специфические черты?

— Характерной чертой «ковидного» рынка труда стало резкое усиление социально-экономического (и еще эпидемиологического) неравенства.

«СП»: — За счет чего нам удалось избежать обвального падения рынка труда?

— Использование режимов неполной занятости и дистанционной работы. Для менее квалифицированных работников чаще использовался режим неполной занятости, для верхних — «дистанционка».

Как считает экономист Никита Кричевский, пандемия радикально не повлияла на рынок труда — она лишь ускорила некоторые тенденции, которые имели место и прежде, но не были ярко выражены.

— Конечно, ковид подстегнул развитие «удаленки», способствовал росту числа курьеров, сети соответствующих структур. Увеличил потребность в различных специалистах в области IT-технологий, ускорил цифровизацию, развитие сетевых технологий.

«СП»: — Это характерно и для нашей экономики?

— Конечно. Но следует понимать, что наша экономика на две трети состоит из сферы услуг, а её структура меняется. Как это отразится на её общем состоянии — станет ясно спустя какое-то время. Но изменения все равно происходят. Скажем, ранее появление агрегаторов такси вызывало опасения, что сотрудники таксопарков и часть таксистов останутся без работы — ничего подобного не произошло, просто такси стало больше.

«СП»: — Получается, автоматизация не всегда «убивает» рабочие места?

— Нет, она ничего не «убивает», а дает стимул появлению новых направлений на рынке труда. И американский и европейский опыт это прекрасно показывают. Автоматизация подстегивает экономическую активность населения. Появляются специалисты иных направлений, ранее недостаточно освоенных. Так что некоторые эксперты напрасно пугали, что процесс роботизации породит толпы безработных — ничего подобного, возникают новые специальности, осваиваются новые компетенции и т. д. Более того, рынок труда, напротив, испытывает дефицит рабочих рук. Другое дело, что работодателей подчас не устраивает квалификация приходящих к ним работников, но это уже другой вопрос. По факту в нашей экономике отмечается нехватка работников, никакого обвального роста безработицы нет.

«СП»: — Если работодателей не устраивает квалификация работников, то, получается, учебные заведения готовят специалистов не того уровня?

— По большому счету, они вообще зачастую готовят непонятно для кого и непонятно зачем. Потому что их руководители мыслят абстрактно, порою не оглядываясь на происходящее вокруг. Плодятся экономисты, психологи, юристы — при этом наставники не задумываются, а куда потом выпускники будут устраиваться? В Китае, например, сейчас вузы готовят операторов беспилотников или стюардесс — профессионалов тех направлений, что раньше не было или роль которых изменилась и выросла. Вы можете что-то подобное представить в России? А там изучается рынок, составляются программы, набираются студенты.

«СП»: — Чем вызвана столь печальная ситуация у нас?

— Безответственностью тех, кто руководит процессом, упорно не желающих менять подходы. Они как сформировали свои представления лет 15 назад — так и следуют им поныне. И все прорехи в образовании на совести тех, кто возглавляет процесс. Их не заботит, куда будут студенты устраиваться после вуза. Они, конечно, куда-то устраиваются, но ясно, что не туда и зачастую не на те места, на которые рассчитывали.

«СП»: — Положение требуется менять. Как и сколько времени на этой уйдет?

— Эта система производная от модели экономики, что у нас сложилась. В квалифицированных кадрах сегодня заинтересованы преимущественно госкомпании. Их, конечно, не так уж мало, но понятно, что всю экономику они охватить не в состоянии. И достойные кадры они предпочитают переманивать из частного сектора. А частный сектор не заботит подготовка кадров — он, как и в 1990-е годы, озабочен извлечением прибыли. Его не заботит будущее предприятий, которые они в свое время отжали. Они, конечно, размещают заказы на подготовку кадров, но в мизерном количестве. Есть, конечно, исключения, но их явно недостаточно. Так что, в налаживании системы подготовки кадров заинтересованных субъектов нет.