Мусор всему голова?

В подмосковном Ступине развивается конфликт, в котором переплелись муниципальная свалка, уголовное дело о незаконной миграции, земельные торги, отключение электроэнергии во время аукциона и показания водителя-таджика, заключившего соглашение со следствием. В центре истории — ООО «Вторма», компания, работающая на рынке переработки производственных отходов почти три десятилетия.

Ее руководитель, 69-летний Александр Харыбин, считает, что уголовное дело используется как инструмент давления на бизнес, а его самого, не исключено, могут попытаться постепенно превратить из свидетеля в обвиняемого.

Муниципальный участок и 20 тысяч кубометров

Поводом для расследования стала свалка на земельном участке, принадлежащем муниципалитету. Территория огорожена бетонным забором с воротами; по оценке следствия, туда было завезено около 20 тыс. кубометров строительного мусора. Ущерб окружающей среде может составить 110 млн рублей.

Однако вопрос о том, кто фактически распоряжался территорией и кто должен оплачивать ущерб, остается открытым.

Возбуждено уголовное дело по факту организации несанкционированной свалки. Формально в материалах дела пока фигурируют «неустановленные лица». Тем не менее, в показаниях одного из фигурантов якобы упоминается руководство ООО «Вторма».

Водитель и сделка со следствием

Ключевой фигурой уголовного дела является водитель Анвар Рузиев — гражданин Таджикистана, имеющий вид на жительство в России и ранее сотрудничавший с «Вторма».

В мае 2025 года он был задержан, а впоследствии арестован первоначально по делу о незаконной миграции (ст. 322.1 УК РФ), связанному с деятельностью его фермерского хозяйства.

Позднее в материалах его дела появились эпизоды, связанные с вывозом строительного мусора на муниципальный участок.

По предварительным данным, Рузиев изменил показания после заключения досудебного соглашения о сотрудничестве. В новой версии он назвал организаторами схемы вывоза мусора руководство «Втормы».

Сделка со следствием предполагает особый порядок рассмотрения дела — без полноценного исследования доказательств и вызова свидетелей. Приговор в таком случае фиксирует изложенные обвиняемым обстоятельства, а затем может быть использован как преюдициальный акт в отношении третьих лиц.

Следствие официально не подтверждает и не опровергает содержание показаний, ссылаясь на тайну предварительного расследования.

«Вторма»: переработчик, а не перевозчик

ООО «Вторма» работает в Ступине около 30 лет. Компания специализируется на сборе и переработке отходов III-IV классов опасности — макулатуры, картона, полиэтиленовой пленки. Лицензия № Л20−00113−50/00156461 выдана 08.12.2015 года.

По словам руководства, компания не занимается бытовым и строительным мусором и не имеет для этого ни инфраструктуры, ни экономического интереса, ее контрагентами являются крупные промышленные компании России.

«Мы забираем только те отходы, которые пригодны для переработки и последующей реализации. У нас один мусоровоз. Физически невозможно организовать свалку такого масштаба», — заявляют в компании.

В материалах дела имеются договоры с региональным оператором по вывозу отходов и мусоросжигательным заводом.

Рузиев утверждает, что регулярно получал распоряжения о вывозе мусора от «Втормы», а также нередко наличные за выполненные задания. Руководитель «Втормы» Александр Харыбин якобы сидел на телефоне и принимал те же «мусорные заказы» от клиентов со стороны.

Однако, как утверждает защита, ходатайства о приобщении ряда документов и проведении проверок (банковских операций, биллинга телефона Харыбина, записей камер и данных ГЛОНАСС, видеозаписей и маршрутов техники) остаются без ответа.

Ключ от ворот

Похоже, одним из аргументов следствия стал обнаруженный у Рузиева ключ от ворот свалки. Объяснения происхождения ключа менялись — от «подброса» до передачи третьими лицами.

Защита настаивает, что наличие ключа не доказывает организацию схемы со стороны руководства «Втормы». Кроме того, по все1 видимости, на территории регулярно работала техника муниципального учреждения «Благоустройство».

В администрации официально ситуацию не комментируют, ограничиваясь формулировкой о контроле за ликвидацией несанкционированных свалок.

Земельный конфликт

Отдельное измерение конфликта связано с земельными отношениями.

В 2022 году Александр Харыбин получил в аренду участок с кадастровым номером 50:33:0040125:418 по программе импортозамещения. По его словам, участок был предоставлен только после обращения к губернатору Московской области.

Практически сразу — 7 ноября 2022 года — на территории обнаружены горы строительного мусора, в том числе с документами ПНИ-13 (ГБУ «Социальный дом Ступино»). Через систему «Добродел» было направлено обращение, и 17 ноября мусор убрали силами МКУ «Благоустройство».

Однако разрешение на строительство выдано не было. Среди причин назывались необходимость историко-культурной экспертизы и предполагаемая зона обитания «краснокнижного» животного.

Договор аренды был расторгнут. Позднее участок выставили на торги, и «Вторма» стала победителем.

В мае 2024 года компания за свой счет подготовила межевой план для расширения и инициировала формирование соседнего участка (кадастровый номер 50:33:0040125:419).

По утверждению руководства, во время проведения торгов происходили отключения электроэнергии по всему городу, включая вышки сотовой связи. После жалобы в ФАС торги были отменены, однако впоследствии процедура была инициирована повторно.

В компании считают, что именно с этого момента начались серьезные проблемы во взаимоотношениях с администрацией и правоохранительными органами.

Позиция по свалке

Руководство «Втормы» уверяет, что еще в мае 2024 года уведомляло инспектора экологического надзора о существовании несанкционированной свалки. Также направлялись обращения в «Добродел» и в полицию (талон-уведомление № 975 от 10.06.2025 г.).

По мнению Харыбина, свалка могла использоваться для складирования отходов, вывозимых МКУ «Благоустройство» и подрядчиками, выполнявшими муниципальные контракты на снос зданий.

Защита настаивает на проверке: муниципальных контрактов на снос, документации МКУ «Благоустройство», фактических маршрутов вывоза отходов.

Дополнительные вопросы вызывает использование прилегающих территорий. По мнению представителей «Вторма», на соседние со свалкой земельные участки с кадастровыми номерами 50:33:0040122:44 и 50:33:0040122:45 в 2024—2025 годах техника МБУ «Благоустройство» осуществляла вывоз и складирование городского строительного мусора.

Указанные участки переданы в аренду ООО «Инвест Вингс» в рамках программы импортозамещения. Об этом есть официальный ответ Минэкологии. Компания зарегистрирована в г. Ивантеевка.

При этом, по утверждению заявителя, фактическое использование земли не соответствует заявленным целям импортозамещения: на территории фиксируется складирование аналогичных отходов, что ставит вопрос о соблюдении условий аренды и о контроле со стороны муниципальных органов.

Обстоятельства фактического использования этих земель, а также соответствие их целевому назначению требуют отдельной правовой оценки.

Давление и болезнь

В компании заявляют о проведении обысков в офисе и по месту регистрации руководителей, изъятии бухгалтерской документации, допросах контрагентов, включая иностранные компании.

По словам Харыбина, ему предлагали «решить вопрос» неформально за крупную сумму. Официального подтверждения фактов вымогательства не последовало.

На фоне следственных действий у 69-летнего предпринимателя выявлено онкологическое заболевание. Связь между стрессом и болезнью носит оценочный характер, однако в компании считают происходящее давлением.

Процесс без свидетелей?

По данным защиты, следствие намерено в ближайшее время направить дело все ещё находящегося в СИЗО Рузиева прокурору для утверждения обвинительного заключения и передачи в суд. Рассмотрение возможно в особом порядке — без исследования доказательств и вызова свидетелей, поскольку обвиняемый признал вину и заключил соглашение.

Дополнительный вопрос вызывает финансовая сторона деятельности самого Рузиева. По мнению представителей «Вторма», в период работы он владел несколькими мусоровозами — по их данным, не менее трех единиц техники, которыми управляли его родственники. Машины оказывали услуги населению по вывозу строительных отходов. Оплата, похоже, принималась как наличными, так и переводами на банковские карты Рузиева.

По версии защиты, на его счета поступали значительные суммы от физических лиц, что подтверждается выписками и показаниями свидетелей. Эти обстоятельства, по мнению представителей компании, требуют самостоятельной правовой оценки, поскольку могут свидетельствовать о самостоятельной предпринимательской деятельности водителя вне рамок работы в ООО «Вторма».

Наибольшие опасения вызывают обстоятельства, что приговор может закрепить версию о наличии организаторов, после чего будет возбуждено в отдельное производство уголовное дело. Кто станет его фигурантом? Руководство «Втормы» опасается стать крайними в этой неприятной истории, хотя сейчас все ответы полученные ими из компетентных органов говорят о том, что в данный момент их таковыми не рассматривают. Во всяком случае пока.

Юристы отмечают, что формально преюдиция распространяется на установленные судом факты, однако вопрос о пределах ее применения в отношении третьих лиц нередко становится предметом споров.

Открытые вопросы

Тем не менее, ситуация оставляет ряд вопросов, в том числе, которые следует задать и администрации города. Почему, если складирование отходов на муниципальном участке продолжалось, по версии следствия, несколько лет, все это происходило без реакции контролирующих органов? Кто фактически распоряжался территорией, огороженной бетонным забором, неужели это невозможно отследить?

Есть вопросы и к следствию: почему оно отказывает в проверке движения денежных средств, биллинга и видеозаписей, на которых настаивает защита? Может ли приговор по делу простого водителя стать отправной точкой для более масштабного процесса?

Станет ли эпизод со свалкой предметом объективного расследования с установлением всех ответственных лиц либо трансформируется в уголовное преследование ступинского предпринимателя, чья хозяйственная деятельность возможно пересеклась с интересами муниципальных структур, будет зависеть от объективности проверки доказательств и процессуальной независимости суда.