Общество

Сонеты «с раёна»

Вышел сборник итальянского поэта Белли

  
178

В «Новом издательстве» вышла книга «Римские сонеты», которая впервые представляет в достаточно полном объеме наследие римского поэта Джузеппе Джоакино Белли (1791 — 1863) в переводах Евгения Солоновича — и это большое событие не только для любителей старинной европейской литературы, но и современной русской.

Белли — наверно, последний «пропущенный» классик европейской литературы XIX века. Пропуск этот объясним двумя причинами. Во-первых, Белли не случайно называют римским, а не итальянским поэтом: он прославился не своими патетическими одами на литературном итальянском языке, а острыми комическими сонетами, написанными от лица римского простонародья — и на его особенном языке, «романеско» — не самом экзотическом из многочисленных итальянских диалектов, но всё-таки представляющем трудности в понимании за пределами Рима (где Белли давно уже стоит памятник во весь рост — прямо у въезда в Трастевере, римское «Затибрье», которое он воспел). Так что Белли можно в этом смысле сравнить с Петраркой: тот ведь тоже считал главными свои ученые трактаты на латыни, а нежные любовные сонеты на «вольгаре», то есть на простонародном итальянском языке, писал как бы между делом, просто потому, что «писалось».

Но не будет слишком притянутым за уши и сравнение Белли с нашим Зощенко: подобно ленинградцу XX века, римлянин XIX века принадлежал к образованному классу, был чиновником и членом литературной академии, а под конец жизни даже цензором (что, конечно, к Зощенко применимо с трудом), — и ему тоже пришлись как нельзя впору комические маски людей, «хочущих свою образованность показать».

И эта маскарадность, травестийность творчества Белли, в котором своими голосами и на привычные темы заговорили солдаты, сводни, служанки, лавочники и цирюльники — вторая причина, по которой римский поэт долго оставался практически неизвестен за пределами Италии. Белли не случайно восторженно принял и всячески пропагандировал Гоголь (который, живя в Риме, встречался с ним у княгини Волконской), сам признанный мастер перевоплощений. Но лишь в XX веке, когда поэзия усилиями авангардистов и особенно футуристов окончательно «сошла с котурн», а Михаил Бахтин и его последователи развили концепции смеховой культуры и амбивалентности культурных кодов, корпус из 2200 сонетов Белли оказался задним числом вписан в мейнстрим европейской поэзии.

И русское издание одним корпусом 155 сонетов Белли окончательно закрепляет этот статус для русского читателя. К выходу этой книги вполне приложимо слово «наконец-то». Потому что Евгений Солонович начал работу над сонетами Белли почти пятьдесят лет назад. И, подобно самому Белли, с блеском читал свои переводы в дружеских литературных компаниях. Нетрудно догадаться, как звучали в начале восьмидесятых в Москве строки, написанные в Риме времен Гоголя:

Такого Папу выбрать! Просто любо!

Грешно равнять, но вылитый хахам.

Детей, когда не слушаются мам,

Пугать бы им — дурных учить уму бы.

Весь в лишае, кривой, во рту ни зуба,

И двух шагов пройти не в силах сам.

Родню свою пристроить там и сям

Успеет ли? Боюсь, не дал бы дуба.

(«Пий VIII», 1829)

Конечно, сейчас насмешки над немощными старцами во власти потеряли былую остроту. Но сонеты Белли остаются актуальными не только в той части, которая касается соседок-сплетниц, не слишком неприступных красавиц и любителей посидеть в траттории. Так и хочется добавить — к сожалению остаются. Вот еще один, совсем на другую тему:

Коль лавочку открыть в башку взбредет,

Прошенье подавай и жди ответ,

Надейся, что тебе не скажут «нет»,

Глядишь — и разрешили через год.


Откроешь — в гости ревизор придет,

Бумаги спросит, чертов буквоед,

И получай на лавочку запрет,

Закроет, да еще и наорет.


Но в Риме кардинал-викарий есть,

Который людям помогать горазд,

Проси его в чужую шкуру влезть.


Увидишь, правда для него главней,

Он тут же, при тебе, приказ отдаст,

Чтоб лавку отобрать и все, что в ней.

(«Лавочник», 1832)

Сходство не просто поражает, но наводит на невеселые мысли (несмотря на комизм самого сонета). Ведь Вечный город в первой половине XIX века был столицей Папского государства — особенного автократического режима, в котором светская власть была сращена с церковной — и обе опирались на традицию, казавшуюся незыблемой. Воздержимся от прямых сопоставлений. Но вот еще один, последний пример:

Послушаешь, что нам толкуют власти,

И впрямь поверишь, что казна пуста.

Ни одного байокко. Нищета

Отчаянная. Вот тебе и здрасте!


А сколько дармоедов разной масти?

Несметная толпа, и вся сыта!

Взять било — и пониже бы хребта

Накостылять им по пердячей части!

(«Харч», 1830)

Я выписываю большие цитаты не только для того, чтобы показать, что их актуальность возникает на за счет «выдергивания из контекста», но и для того, чтобы продемонстрировать виртуозность, и в то же время естественность, непринужденность их русского перевоплощения.

И это — фактор, делающий выход этой книги событием, значимым далеко за пределами узкого круга филологов и поэтов. Евгений Солонович — один из крупнейших представителей советской школы поэтического перевода. Бывшей, при всех издержках («ах восточные переводы, как болит от вас голова…») едва ли не лучшей в мире. И, увы, один из последних ее представителей. Поэтические переводы, несмотря ни на что, по-прежнему делаются и публикуются, — но почти всегда в виде «билингв», двуязычных изданий, предназначенных в первую очередь для людей искушенных, знающих (или желающих знать) соответствующий язык, и поэтому использующих русский текст скорее как «суфлерский». Немудрено, что требование точности перевода превалирует над требованием благозвучности и собственно поэтичности. Белли же Солоновича предназначен не для изучения и штудирования, а именно для чтения и наслаждения.

Мало того. В 70-е годы поэты русские-авангардисты, такие, как Алексей Парщиков, благодарили Евгения Солоновича за то, что он открыл им европейский верлибр — Эудженио Монтале в первую очередь — и помог убедить консервативных редакторов, что это тоже поэзия. Сейчас некоторым современным русским поэтам, таким, как Всеволод Емелин, Андрей Родионов или Евгений Лесин, тоже выступающим с рифмованными стихами от лица персонажей «с раёна», впору благодарить далекого римского поэта и его здравствующего русского переводчика «за поддержку» в отстаивании незыблемости рифмованной поэзии. Которая ничуть не сковывает в выражении чувств и мыслей — если, конечно, и те, и другие не высосаны из пальца.

Известно, что Роберта Бернса современные британцы (за пределами Шотландии) читают, из-за обилия диалектизмов, с большим трудом и только в школе. В Советском же Союзе благодаря чеканным русским текстам Маршака он на долгие годы стал любимым поэтом, которого охотно читали наизусть и даже перекладывали на музыку. Хочется надеяться, что обрусевшего римлянина Белли ожидает нечто подобное.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Андрей Раевский (The Saker)

Военный аналитик

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня