Следствие поставило на зеро

Следственный комитет России прекратил резонансное «игорное дело», удовлетворив прошение его фигурантов об амнистии. Об этом 15 января сообщило агентство «Росбалт» со ссылкой на свой источник в правоохранительных органах. Получается, организаторы подпольных казино, которые находились под прикрытием высокопоставленных чинов прокуратуры Московской области, избежали ответственности? Правда, как пишет издание, в Генпрокуратуре вряд ли утвердят амнистию: там настаивают и вовсе на отсутствии состава преступления. Но, в любом случае, в настоящий момент практически все замешанные в истории фигуранты находятся на свободе.

Впрочем, это мало кого удивляет. В нашей стране давно образовалась каста неприкасаемых. Следственные органы могут демонстрировать чудеса расторопности, когда это касается, например, «Болотного дела» или «Пусси Райт». Но как только речь заходит о своих, как только становятся ясными масштабы преступлений, — правоохранительная машина дает сбой.

— На мой взгляд, дело прекращают потому, что те прокуроры, которые фигурировали в нем, были только маленьким кусочком айсберга, всплывшим над водой, — говорит заместитель директора российского отделения Центра антикоррупционных исследований «Трансперенси Интернешнл» Андрей Жвирблис. — Видимо, следователи натолкнулись на очень разветвленную коррупционную структуру. И продолжение расследования могло бы привести к разоблачениям, которые знать обществу нежелательно.

«СП»: — Но с подпольных казино вряд ли могли кормиться сотни правоохранителей.

— Почему же? Этот незаконный бизнес был очень большим и приносил хорошие дивиденды.

«СП»: — Как можно изменить ситуацию?

— На этот вопрос я затрудняюсь ответить. В принципе, это под силу нашим силовикам, но не сейчас.

«СП»: — Почему государство не настаивает на проведении полного расследования?

— В случаях с «Пусси Райт» или с «Болотным делом» фигурантами были те, кто выступил против государственной власти. Не в том смысле, как это записано в праве, а так, как это восприняла власть. В случае с «игорным делом» подозреваемыми стали работники государственного ведомства. Группировка монетизировала свои полномочия через нелегальный бизнес. И если по честному всё расследовать, то круг обвиняемых будет очень широким. Это никому не надо.

Председатель Общественной комиссии по борьбе с коррупцией Владимир Мамаев обращает внимание на то, что борьбе с злоупотреблениями должностных лиц мешают не только действия отдельных следователей, но и само российское законодательство:

— Ход «игорного дела» характерен для нашей страны. Все понимают, что это не случайность, а тенденция. Хорошо, что пресса активно освещает происходящее и обращает внимание на несправедливость.

Вот сейчас передо мной лежит письмо из Тверской области. Суд отложил арест для беременной женщины с двумя детьми. Ее начальство заставило поставить подпись на одном документе, а потом само и сдало ее следствию. Никаких личных выгод эта женщина не получила и не могла получить. Но прокурор написал протест на решение суда и потребовал женщину посадить в СИЗО, сейчас она в тюрьме.

А прокуроры Московской области, которые курировали нелегальный бизнес, остались без наказания. И сегодня так получается, что, якобы, и преступлений никаких не было.

«СП»: — Возможно ли изменить ситуацию?

— Конечно возможно. Во-первых, общество не должно молчать. Возмущение среди граждан может заставить правоохранительные органы действовать более настойчиво. Во-вторых, интересная инициатива была недавно озвучена председателем Мосгорсуда Ольгой Егоровой. Она предложила, чтобы за все судебные ошибки, в том числе и финансово, отвечали и судьи.

Мы знаем нашу практику разбирательств: если районный суд вынес приговор, то вышестоящие суды, как правило, одобряют это решение. Многие наши граждане потом выигрывают дела в Европейском суде по правам человека. ЕСПЧ назначает выплатить человеку компенсацию за неправомерный приговор. И платит всегда государство, а надо, чтобы судьи тоже платили. Тогда они будут задумываться, стоит ли выносить решение, противоречащее российскому законодательству.

«СП»: — Почему прокурорам, как и многим высокопоставленным чиновникам, удается уйти от ответственности?

— В этом отчасти и вина законодателей. У нас в Уголовном Кодексе нет раздела о коррупции, не прописано, что это вообще такое. Вся коррупция сводится к получению и даче взятки. Но есть еще «телефонное право», кумовство. В законах некоторых бывших советских республик эти моменты отражены, и это помогает борьбе с коррупцией.

У нас следователям просто не на что опираться. Наше законодательство часто бьет по рукам оставшимся немногочисленным честным следователям. Коррупционеров нельзя привлечь к ответственности, просто потому что нет статей.

«СП»: — Есть надежда на изменение законодательства?

— Первый раз мы предложили внести в УК раздел о коррупции еще в 1997 году. Наше предложение до сих пор находится на рассмотрении, им занимались депутаты разных созывов. Вот так прошло 17 лет, а воз и поныне там. Значит, надежд очень мало. До тех пор, пока в государстве правит личность, а не закон, перемен не будет.

Справка «СП»

"Игорное дело" против Ивана Назарова и шестерых его партнеров было заведено весной 2011 года по статье «Незаконное предпринимательство». По версии следователей, Назаров содержал в 15 городах Подмосковья подпольные казино. В «крышевании» подозревали работников прокуратуры региона. Следственный комитет завел на них отдельное дело. Самым высокопоставленным подозреваемым стал бывший зампрокурора Московской области Александр Игнатенко. От следствия он скрывался за границей, но был объявлен в международный розыск и задержан на польском горнолыжном курорте. После почти годового содержания в польской тюрьме, Игнатенко был выдан России, но в июле прошлого года вышел на свободу за истечением предельного срока пребывания под стражей до суда.