Общество

Те два года

Олег Кашин вспоминает главный литературный журнал нулевых

  
2694

Семь лет назад вышел первый номер журнала «Русская жизнь». Журнал существовал два года, от этих двух лет осталось сорок девять номеров и несколько книг — сама «Русская жизнь» выпустила сборники статей Евгении Пищиковой, Дмитрия Ольшанского, Александра Храмчихина и моих; Захар Прилепин, Дмитрий Быков, Дмитрий Галковский и Дмитрий Данилов свои тексты из «Русской жизни», будучи более опытными литераторами, издавали самостоятельно в каких-то других издательствах. То есть какие-то материальные доказательства существования первой (была еще вторая в прошлом году — ежедневно обновляемый сайт, который просуществовал несколько месяцев, и потом был уничтожен, не осталось даже архива в кэше) «Русской жизни» существуют, и их можно увидеть и потрогать руками. «Не говори с тоской: их нет, но с благодарностию — были».

Журнал принадлежал тогда еще не очень известному деятелю партии «Справедливая Россия» Николаю Левичеву, этого никто с самого начала не скрывал — мне это нравилось, потому что такая форма владения журналом представляется более честной, чем принятое у нас «журнал финансирует патриотически настроенный бизнесмен, не любящий публичности и просивший не называть его имени», но участие Левичева с самого начала было для многих, если не для всех наших коллег и читателей бесспорным знаком того, что мы, те, кто пошли делать «Русскую жизнь», продались и решили принять участие в предвыборной кампании партии Левичева.

Собственно, те заниженные ожидания, в конце концов, и оказались, я в этом уверен, основным источником успеха «Русской жизни» — когда никто не ждет от тебя ничего хорошего, гораздо проще приятно удивлять и радовать, это закон. Мы действительно никак не участвовали ни в партийных, ни в каких угодно еще делах своего владельца, а единственное политическое ограничение, наложенное на наш журнал, звучало вполне публично — мы обещали не обижать на страницах журнала Путина и Суркова, но, поскольку текущей политики журнал не касался никак, то и ограничение это было вполне символическим; «Русская жизнь» и Нельсона Манделу с таким же успехом не обижала — просто потому, что в мире «Русской жизни» Нельсона Манделы не было, как не было в нем и Путина.

На фоне разворачивавшейся вокруг нас агрессивной и неприятной предвыборной кампании (если кто помнит плакаты «План Путина» — вот они оттуда, из 2007 года) «Русская жизнь» оказалась для нас единственным доступным убежищем, в котором можно было наслаждаться обществом ветеранов КПСС (о них писал я), провинциальных убийц и их жертв (ими занималась исчезнувшая теперь из «большой прессы» Евгения Долгинова), а то и вовсе давно умерших советских писателей (их вспоминали Быков и Прилепин), военных героев прошлых лет (о них писал Александр Храмчихин) и прочих столь же далеких от всего актуального людей и явлений.

Я рассказываю сейчас об этом, и сам удивляюсь тому, как идиллически выглядит воспроизводимая мною картина — как будто мы все, авторы этого журнала, одетые в белое, ходим босиком по зеленым лужайкам, слушая пение птиц, и отправляем свои тексты не на верстку, а непосредственно Богу. Наверное, пройдет еще сколько-то лет, и такое представление о «Русской жизни» заменит, по крайней мере, для меня реальные воспоминания о нем. Но пока не заменило, и пока я помню то ощущение затянувшегося отпуска, который да, приятен, да, полезен, но отпуском от этого быть не перестает. Было чувство, что выискивая вечные сюжеты (а темы номеров были — «Любовь», «Жизнь», «Смерть», «Чудо» и т. п.) в прошлом и на периферии настоящего, мы остаемся в стороне от чего-то действительно важного, что происходит на самом деле. Я, работая в «Русской жизни», старался писать о политике в других журналах и газетах — денег это не приносило почти никаких, но была, по крайней мере, иллюзия побега из отпуска: вот я в «Русской жизни» пишу о драматурге Шатрове и о члене политбюро Воротникове, а в промежутках успеваю написать во «Власти» про Химкинский лес или про тогда только восходившую звезду будущего министра культуры Мединского. И летом 2009-го, когда закрытие «Русской жизни» было уже только вопросом времени (в экономический кризис журнал стал совсем бедным), и когда оно все-таки случилось, сильнее сожаления было облегчение — вот все, отпуск закончился, сейчас снова начнется настоящая жизнь.

И вот она началась, и продолжается, и ничего хорошего из нее не вышло; одни авторы той «Русской жизни» теперь заседают в Киеве на «том самом» форуме с Ходорковским, другие торжествуют победу, наблюдая за событиями в Славянске и Луганске, и на этом фоне те два года, конечно, никак иначе и не могут восприниматься, только так: вот было сказочное время, когда Прилепин и Быков печатали на соседних страницах тексты, которые не вызывали у них взаимного протеста, разве возможно сейчас такое?

Но правильнее, я полагаю, было бы отнестись к тем двум годам чуть иначе, а именно — мы помним, что от кажущейся судьбоносной и жизненно важной «повестки дня» можно убежать, и ничего страшного при этом не случится. Разберутся без нас, ничем хорошим это не кончится, ну так ведь и с нами бы ничем хорошим не кончилось бы тоже, а если так — то почему бы не уйти в отпуск?

Я вспоминаю о двух годах «Русской жизни», сидя далеко за границей, в тысячах километрах от Москвы. Я в отпуске.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вячеслав Бобков

Заведующий лабораторией уровня и качества жизни Института социально-экономических проблем народонаселения РАН

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня