Они сражались за Родину

Вчерашние шахтеры, учителя, юристы взяли в руки оружие, чтобы защитить Новороссию

24463
Они сражались за Родину

23 февраля на постсоветском пространстве считается «мужским» днем, однако, в отличие от 8 марта, это праздник не вообще всех мужчин, а тех, для которых защита своей страны стала профессией. Учрежденный в свое время в честь годовщины создания РККА День Советской Армии и Военно-Морского флота и после распада СССР остается главным воинским праздником на постсоветском пространстве.

В этом году, поздравляя защитников Отечества, хочется в первую очередь вспомнить о тех, кто защищает ее уже много месяцев в самом прямом смысле слова — на войне. Я собрал несколько коротких жизнеописаний моих знакомых — ополченцев Новороссии. Это совершенно разные люди, молодые и не очень, дончане и добровольцы из разных уголков страны, но у всех у них похожая мотивация, и все они отстаивают одну цель — защитить Донбасс.

Юрий Ромашев. Позывной «Фигура». 25 лет

Родом из Тореза (Донецкая область). Окончил 11 классов в родном Донбассе. Как и многие сверстники, стал горняком, работал на различных шахтах г. Шахтерска.

До войны писал и читал рэп, есть достижения в этом деле — участвовал в рэп батлах (конкурсах — авт.), занимал призовые места. Есть записи собственных песен.

«Когда началась война, понял, что нам, мне, моей семье грозит опасность, и ее надо остановить. Когда над головой летают пули, слышны обстрелы наших городов, я не выдержал. Почему мы должны сидеть в подвалах, если мы правы?!», — рассказывает Юра.

«Мои ребята пошли в ополчение, ну и я решился. Мама не хотела отпускать, плакала (а какая мать захочет, что бы её сын отправился на смерть?). Я понимал её, но в моих руках была её жизнь, жизнь моей семьи! А семья — это самое дорогое, что у меня есть!

Знакомых в ополчении тогда не было, просто пришел на блок-пост с вещами и остался. 13 октября это было. Уже на фронте познакомился с парнями, такими же, как и я. Поначалу было очень нелегко, ну, а кому на войне легко? Держали оборону, отбивали Острую могилу, откуда украинские военные обстреливать наши города и посёлки. Нас было в два раза меньше чем их, но, получив от нас сдачи, силовики бежали, оставляя свои блок-посты, оставляя технику и снаряды…

Были потери и с нашей стороны, но поражения терпели они. После многих переговоров, были перемирия, но они нарушались. Это на их совести (если она у них есть). Я сам из Донбасса, а как у нас говорили и говорят, «Донбасс никто не ставил на колени, и никому поставить не дано»…

После войны Юра планирует посвятить себя семье. Уверен, что политика киевских властей неминуемо приведет к появлению в Киеве «второго фронта»…

Максим Слипченко. Позывной «Поэт». 25 лет

Родом с Кубани, из семьи школьной учительницы. Какое-то время в детстве жил в Горловке, потом в Ростовской области. С юных лет увлекся политикой, писал стихи, публицистику. В 18 лет пришел в «Левый фронт».

В Новороссию отправился, как только понял: будет война. Приехал еще в апреле в Донецк. Потом оказался в Краматорске, куда уже подходила украинская армия. Разливали коктейли Молотова на крыше исполкома, готовились жечь БТРы. Когда война начала набирать обороты и начали бомбить Славянск, поехали туда, вступили в ополчение, получили оружие, заняли оборону. После выхода из Славянска — опять Донецк, был на охране Дома правительства. Меня это дико не устраивало, потому что война была не там, где был я. Поехали в Луганск, где уже сформировался отряд нацболов. Укропы захватили Новосветловку и Хрящеватое, и мы пошли в составе ДШБ разведкой ночью в Хрящеватое… Как раз тогда погиб «Заяц».

После разведки перешли в спецуру местную — «Мангуст», роту специального назначения, которая имеет славу самых отчаянных ребят, которыми буквально «затыкают» танковые прорывы. Мы держали первые позиции, первые окопы, когда на нас шли танками, бэтээрами, бээмпэ, живой силой. Против нас был «Айдар», нацгвардия. Держали фронт порядка 20 человек против техники и живой силы. Сложно оценить, сколько, но их было во много раз больше, чем нас. Они шли и шли, как лавина, как черная армада! Мы удержали позиции — иначе никак, выжили, стали сильнее

С апреля по декабрь безвылазно в Новороссии, две увольнительных было за все это время — 2 дня. В конце ноября получил травму ноги. Вылечу, буду делать то, что умею — буду воевать дальше.

Очертание свободы под палящим градом

Я рисую небо черным редким чадом

Небо хочет света. Поджигаю я планету.

Новый день встречаю звездопадом.

В сапогах и с автоматом.

(с)Максим Слипченко

Евгений Сергеев, позывной «Кефа», 40 лет

Родился в г. Курске в 1975 году. По образованию юрист. Проходил службу в ВС РФ в 1999—2000 гг. До войны работал арбитражным управляющим.

На войну ушел добровольцем из-за желания защитить русское население в июне 2014 года. Служил сначала в ГБР «Бэтмен», затем в 4-ой бригаде МО ЛНР. Воевал в самом Луганске — бои на Вергунке. Под городом Счастье. Под Аэропортом (район Лутугино). Участвовал в боях на Бахмутском направлении — блокада под селом Смелое, 32 блокпоста ВСУ.

В ополчении освоил несколько воинских специальностей: разведчик-пулеметчик, оператор-наводчик АГС-17 «Пламя», гранатометчик, оператор ПЗРК «Стрела-1», минер. За время службы подразделение Евгения трижды получало благодарности от министров обороны ЛНР, премию за разгром батальона «Айдар». Командир подразделения, награжден медалью ЛНР «За боевые заслуги первой степени». После войны Евгений мечтает вернуться к своей мирной профессии. Окончание войны видит только со взятием Львова.

Алексей Федоров, позывной «Мангуст», 42 года

Родился и вырос в Москве, какое-то время воспитывался в интернате из-за болезни матери. В 16 лет пошел работать на завод. В 18 лет был призван в армию, отслужил 2 года, из них полгода в Приднестровье.

«Когда началась «хрень» на Украине, я подумал что дело плохо. Через какое-то время просто сел на автобус, не сказав своим ничего, и поехал на войну. 21 июня это было. Попал сначала в Донецк, прямо с ОГА был направлен в Краматорск, но не доехал из-за сильного обстрела. Меня вернули в Донецк, определили в комендантскую роту, началась служба: патрули, блок-посты, дежурство по штабу, опять блок-посты, часовая служба.

Попросился на фронт — все ж навыки еще с армии были, отправили обычным стрелком в Шахтерск, оттуда в Торез, потом в Петропавловку. Там получил контузию при взрыве «Точки У». Комиссовали. Вернулся к семье — у меня двое детей и двое внуков. Но ненадолго. Собираюсь обратно, ведь война продолжается, она обязательно закончится поражением Украины и США в Киеве. Но до этого еще далеко. Нужно освобождать Новороссию — это основные и пока единственные планы на будущее"…

Дмитрий Васильченко. Позывной «Чех». 26 лет

Родом из Волгограда. В 2011-м увлекся политикой, участвовал в митингах «За честные выборы». Пришел в «Левый фронт».

«В Новороссию я отправился, как только понял: т.н. „либеральная оппозиция“, ничем не отличающаяся от правительства Януковича, в край оборзела и пришла к власти, не дожидаясь выборов, опираясь на штурмовые отряды националистов», — рассказывает Дмитрий. — Это их обычная практика, правых политиков — так было в Германии, Испании, Чили.

Когда Майдан победил, я радовался — что скинули Януковича с его «золотых унитазов». Но вскоре понял, что на шею украинцам сели негодяи, замаскировавшие государственный переворот под народное восстание. Если несогласных на Майдане разгонял «Беркут» с резиновыми дубинкам, то новое правительство кинуло на несогласных отмороженных националистов, регулярную армию и иностранных наемников.

После трагедии в Одессе у меня начали сжиматься кулаки, а когда во дворе дома моей тетки в Донецке приземлился снаряд, и она стала инвалидом, тогда я начал искать пути на Донбасс.

В октябре я приехал в Донецк, а в первых числах ноября вступил в подразделение, в котором служил мой российский братишка-доброволец «Кострома». Мы держали оборону возле «дебальцевского кармана» — была вероятность прорыва укропов оттуда для окружения Донецка. Мне дали СКС и 30 патронов, и так для меня началась война. До декабря мы были в обороне, держа позиции, прячась при обстрелах в подвал, изредка выбираясь «покошмарить» укропов — минское перемирие как бы действовало.

В конце декабря началось наступление. Мы постепенно занимали буферную зону, освобождая село за селом, в середине января начались ожесточенные бои с укропами. На дебальцевском направлении была адова мясорубка. Мы — ополченцы, не умеющие воевать — шахтеры, рабочие, водители, слесари (как я), плохо вооруженные. И наш враг — профессионалы-контрактники, иностранные наемники, конченые националисты-садисты (я знаю, о чем говорю, мы брали языков с укрепрайона, который штурмовали), отлично вооруженные. Ценой огромных потерь и лишений (за месяц наступления, к примеру, от нашей роты в строю осталось 9 человек) мы все же победили их. Разогнали весь этот гадюшник в Дебальцево. Теперь, когда заключено очередное перемирие, мне разрешили съездить домой.

Я наверно родился в рубашке. Я не могу понять, как прошел эту мясорубку и остался жив, (почти) целый и невредимый. Отдохну, подлечусь, наберу друзей добровольцев из Волгограда — и снова в бой".

Наверное, правильным было бы в этот воинский праздник вспомнить и о тех, кого с нами уже нет…

Всеволод Петровский. Позывной «Ковыль»

Марксист, историк по образованию, один из немногих профессиональных украинских журналистов, которого действительно можно было назвать левым. Всеволод проделал эволюцию от человека либеральных взглядов и сторонника «оранжевой революции» до добровольца в бригаде «Призрак» — так написал о нем известный украинский публицист Андрей Манчук.

Родился Сева в городе Артемовск Донецкой области в семье врачей, в последствие эмигрировавших в США. С детства увлекался историей, побеждал на многих всеукраинских олимпиадах, окончил истфак Донецкого национального университета. К 18-ти годам пришел к умеренному украинскому национализму. В 2004-м был одним из активных «оранжистов» в Донецке, участвовал в предвыборной кампании Ющенко. Однако уже скоро разочаровался в украинском историческом мифе, начал интересоваться левыми идеями. Вступил в движение «Боротьба», почти два года был одним из координаторов донецкой ячейки.

В конце зимы стал активистом донецкого Антимайдана, был одним из первых, кто начал собираться под памятником Ленину, потому что тогда уже начался так называемый «ленинопад» .

В мае начал вести звуковой подкаст под названием «Голос республики», где рассказывал о фронтовых новостях, брал интервью у политиков и ополченцев. Программа вскоре уже шла на местном радио и пользовалась успехом.

В августе пришел в ополчение. Поначалу выполнял гражданскую работу — был военкором в политотделе Министерства обороны ДНР, которое тогда возглавлял Игорь Стрелков. Военкоры выезжали на места обстрелов, общались с местными жителями, брали интервью у ополченцев. После ухода Стрелкова перебрался в бригаду «Призрак», куда его пригласил друг, который в свое время руководил донецкой ячейкой «Боротьбы». К тому времени у него была договоренность с Мозговым о формировании политотдела бригады. В Алчевске делал видеоматериалы, выпускал боевой листок для ополченцев, работал с частями, которые стоят непосредственно на передовой. Вскоре и сам перешел на передовую в «коммунистический отряд» в составе «Призрака». «Хочу защищать Родину от бандеровских нацистов с оружием в руках» — так сам он объяснял свое решение.

На передовой нёс караульную службу в гарнизоне наравне со всеми, как человек скромный интеллигентный и начитанный сразу же заслужил уважение у сослуживцев. А еще заслужил уважение, как надежный товарищ и бесстрашный боец. 8 февраля погиб при артобстреле под Комиссаровкой, помогая эвакуировать раненного разведчика с поля боя. Ему было 28 лет…

В том же бою погиб другой боец «Призрака» Евгений Павленко. Позывной «Таймыр»

Евгений — коренной ленинградец, нацбол с 17-летним стажем, активист петербургской «Другой России», участник многих акций прямого действия. «Женя умудрялся сочетать в себе черты уличного хулигана и классического питерского интеллигента, причем совершенно естественным образом. Он был рабочим, трудился на Кировском заводе, при этом учился на преподавателя русского языка. В дальнейшем не без успеха преподавал русский для иностранцев в различных университетах. Он вообще был фанатом русского языка и литературы, — рассказывает о нем его друг Андрей Песоцкий — Женя мог провести классную экскурсию по Питеру, показывая уникальные редкие места, рассуждая про Хармса, про Курехина, про группу НОМ… Еще Женя Павленко — был глубоко верующим православным человеком. Регулярно посещал храм, соблюдал посты, увлекался славяно-горицкой борьбой, поэтому на каждую масленицу неизменно участвовал в кулачных поединках. Он был веселым, позитивным человеком, хотя и не лишенным уничижающего сарказма, при этом очень смелым и убежденным в своей правоте. Ему было 35, после себя он оставил двух дочерей — Дуню и Серафиму, семи и пяти лет. Страшно, что его больше нет…

Уезжая на войну, Евгений Павленко никому ничего не сказал. Не хотел славы, не хотел пиариться. Об его отъезде знали всего несколько товарищей, с которых он взял обещание, что будут молчать. …Хотел поехать почти сразу, но вынужден был ухаживать за больным отцом, поэтому не мог сразу сорваться. Родным сказал, что поехал на заработки в Мурманск".

Снимок в открытие статьи: Всеволод Петровский. Позывной «Ковыль"/ Фотографии предоставлены автором

Последние новости
Цитаты
Владислав Жуковский

Экономический эксперт, аналитик

Геннадий Зюганов

Председатель ЦК КПРФ

Геворг Мирзаян

Доцент Финансового университета при Правительстве РФ

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня