Армию учат отличать врагов «унешних» от «унутренних»?

Писатель Александр Куприн в «Поединке» описывал, как ефрейтор Сероштан учил солдат определять врагов согласно уставу. «Теперь скажи, Овечкин, кого мы называем врагами унешними? — Французы, немцы, атальянцы, турки, иврапейцы, индии… — Годи, — обрывает его Сероштан, — этого уже в уставе не значится. А кого мы называем врагами у-ну-трен-ни-ми? Овечкин вскакивает и радостно кричит: Так это бунтовщики, стюденты, конокрады, жиды и поляки!». Незамысловато, но вполне доходчиво — политическая лояльность армии всегда считалась необходимым условием для любого режима в стране. Русская армия только во время царствования Николая II принимала участие в расстрелах бастующих и восставших около 15 раз, самым известным из которых считается 9 января 1905 года — Кровавое Воскресение, когда в Петербурге было убито 1200 и ранено более 5000 рабочих, вышедших на мирное шествие.

Не исключение и нынешняя российская армия, которая воспитывается на принципах патриотизма, верности присяге, почитании начальства и руководства страной. В каждой казарме присутствуют портреты Верховного главнокомандующего Владимира Путина и министра обороны Сергея Шойгу, непременно с их цитатами о важности и значимости армии в структуре российской государственности. Критика руководства не допускается как таковая, и пусть это неофициальная установка, не закрепленная распоряжениями, а тем более уставами, но априори президент для военных — самый главный начальник, приказы которого не обсуждаются.

Впрочем, в истории современной России армию ни разу (за исключением двух войн в Чечне, где боевые действия велись с сепаратистами) против гражданского населения не использовали. И уж точно никакой «ефрейтор Сероштан» не дает установку по определению «унутренних» врагов. Предназначение армии — защита Родины.

Достаточно удивительным на этом фоне выглядит нынешнее обсуждение откровений некоего «спецназовца», который поведал в тюменском штабе Навального (?) о специальных опросниках для военнослужащих, в которых «офицерами Минобороны из Москвы» выясняется, готовы ли они применить оружие против… митингующих. Тут есть ряд сомнений в достоверности проведения подобного «мониторинга». Во-первых, из-за принадлежности разоткровенничавшегося сержанта (старшина 2-й статьи) к подразделению 159-го отряда специального назначения по борьбе с подводными диверсионными средствами. Предназначение подобных подразделений заключается в выполнении боевых задач в портах, акваториях и на побережье противника, территориально они подчиняются командованию военно-морской базы, а оперативно — командующему флотом и курирующему заместителю. То есть — это флотский спецназ, который при всей своей крутизне и боевой подготовке в разгоне демонстраций точно использоваться не должен.

Во-вторых, сам по себе факт проведения такого опроса весьма сомнителен. В армии мнение военнослужащего выслушивается во время проведения строевых смотров после команды: «Замечания? Вопросы?». Причем исключительно в устной форме. Письменные опросы в армии запрещены как таковые, даже военные психологи составляют социологический портрет как отдельного военнослужащего, так и подразделения в целом, исключительно по личному устному собеседованию. И уж тем более сложно представить, чтобы солдатам или матросам был выдан опросный лист с такими вопросами как знание лидеров оппозиции, отношение к ним, а так же о готовности применить оружие против митингующих.

Тут нужно принимать во внимание, что порядок применения оружия в армии определяется Уставом внутренней службы ВС РФ (статьи 13 и 14), где всё четко прописано. «Военнослужащие в соответствии с законодательством Российской Федерации могут применять оружие лично, а командиры (начальники) приказать подчиненным применить оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости». Такими случаями являются — отражение вооруженного нападения на охраняемый объект, пресечение попытки насильственного завладения вооружением, для защиты военнослужащих и гражданских лиц от нападения, угрожающего их жизни, для задержания лица, совершившего противоправные действия или оказывающего вооруженное сопротивление. В общем, просто так заставить военнослужащих Минобороны стрелять по гражданскому населению практически невозможно.

Другое дело с применением оружия военнослужащими органов Федеральной службы безопасности, подразделениями МВД, Росгвардии — там есть свои положения и свои ограничения. Но и в спецслужбах трудно представить появление опросников с вопросам о готовности стрелять по гражданскому населению без видимых причин, даже если те участвуют в протестных митингах.

Что касается выяснения степени лояльности военнослужащих к своим командирам или к политическому руководству страны, то для этого существуют органы военной контрразведки (особисты, как раньше называли сотрудников особых отделов). Но и их методы работы особо не афишируются, уж точно они не предполагают письменных групповых опросов. Это все-таки не ВЦИОМ, который открыто выясняет общественное мнение по тому или иному поводу. К слову, проведение опросов в армии сторонними организациями запрещено, впрочем, это правило не касается отдельных военнослужащих за пределами части — вышел за ворота КПП и можешь отвечать на любые вопросы, не касающиеся боевой готовности.

Опросы Министерство обороны все же проводит. Например, на своем сайте, который находится в открытом доступе. Понятно, что и вопросы там предлагаются соответствующие. Вот некоторые из них. «По Вашему мнению, является ли военная служба в ВС РФ престижной?» (53,9% - да, 24,6% - нет). «Считаете ли Вы, что ВС РФ способны надежно защитить страну?» (73,7% - да, 9,7% - нет). «Как Вы думаете, существует ли сейчас военная угроза России со стороны других стран?» (75,3% - да, 21,4% - нет). Понятно, что в этом списке вопрос о применении оружия против мирного населения отсутствует как таковой, тем более что основные посетители сайта МО — как раз гражданские.

---

Военное обозрение: Путин — военным: Готовьтесь сбивать то, чего в мире еще нет

Военные новости: В российской армии появилось новое звание