Каких стволов России на фронте не хватает

Министр обороны России генерал армии Сергей Шойгу провел в Национальном центре управления обороной РФ совещание по перспективам развития, посвященное увеличению производства ствольной артиллерии и реактивных систем залпового огня (РСЗО).

Шойгу указал, что в нынешних условиях особенно важно быстро восполнять запасы средств поражения. А это напрямую зависит от способности предприятий нарастить выпуск стволов и РСЗО, а также минимизировать сроки их поставки в войска.

Возникает вопрос: нам что, не хватает стволов? И почему интересно, износ стволов большой, неужели из-за постоянных арт-дуэлей?

— Понятно, что большая часть совещания прошла в закрытом формате, — говорит главный редактор журнала «Арсенал Отечества» Алексей Леонков — Речь там могла идти о том, какой должен быть облик у артиллерии будущего, с учетом того боевого опыта, который сейчас получен на территории Украины. Как показывает этот промежуточный опыт, особым направлением является создание высокоточных систем вооружений. Прежде всего артиллерийских систем и систем залпового огня.

Киевский режим получил от своих, скажем так, «спонсоров» высокоточные системы. Мы их изучили.

«СП: Гаубицы М777, САУ «Цезарь», высокоточная система залпового огня «Хаймарс», все это используется сейчас на той стороне в том числе и для контрбатарейной борьбы.

— Эти системы доставляли нам много хлопот, пока мы не научились с ними бороться.

Еще один немаловажный момент — это тактика кочующей артиллерии, когда орудие наносит урон и тут же меняет позицию. Отлавливать такую артиллерию оказалось сложно. У нас подобных систем, на самом деле, было немного. Имеющиеся находились в стадии разработки или мелкосерийного производства. Только благодаря специальной военной операции по этим системам прошли определенные сдвиги.

Например, появилась у нас «Торнадо-С» — система залпового огня с высокоточными ракетами, которые по технических характеристикам превосходят хваленый американский «Хаймарс».

Стали развиваться высокоточные снаряды: на украинской стороне это «Эскалибуры», у нас пошли в дело «Краснополье», номер один и два, которые тоже стали применятся высокоточно.

Стали развиваться системы контрбатарейной борьбы. Раньше они были ближнего действия, для тактической зоны, а теперь есть системы, которые и до ста километров бьют.

Еще появились кочующие минометы, тот же самый универсальный «Дрок» 2С41 на шасси бронеавтомобиля «Тайфун», который работает и как артиллерия, и как миномет. Это все признаки того, что у нас дело пошло.

На совещании речь, думаю, шла и о производстве боеприпасов для высокоточной стрельбы. Тут немаловажная вещь — связка беспилотников с артиллерийскими системами, создание так называемых «разведывательно-ударных боевых контуров», когда беспилотник обеспечивает целеуказание, артиллерия по этим координатам очень быстро реагирует и наносит высокоточный удар.

«СП»: Жаль, что таких систем поначалу было мало.

— Сейчас ситуация меняется, это реакция на нынешние события. Но в будущем артиллерия останется одним из самых грозных видов конвенциальных вооружений, которые в своих боеприпасах не имеют ядерной составляющей.

Но я думаю, что вопрос о ядерной составляющей, возврата к тактическим ядерным боеприпасам — тоже мог обсуждаться на совещании.

Но главное создать тенденцию по созданию новых комплексов, по развитию и модернизации существующих.

Производство высокоточного оружия связано с большим расходом финансов. Речь должна идти об их серийном производстве. Только в этом случае можно удешевить стоимость высокоточного снаряда. В принципе, наш оборонно-промышленный комплекс может справляться с такими задачами.

«СП»: Министр Шойгу говорил на совещании, что правительство РФ предоставило оборонной промышленности право использовать все резервы, в том числе «мобилизационные мощности».

— Специальная военная операция показала, что вопрос мобилизационных мощностей, перевод ВПК на военные рельсы — это одно из мероприятий мобилизации. Самое главное — это создание запасов, причем не только боеприпасов, но и самих пушек, минометов и РСЗО.

Ведь когда провели частичную мобилизацию, выяснилось, что готовой к боевым действиям техники не хватает. Нужно было либо снимать с консервации, либо изготовлять новую. Но после консервации нужно проводить серьезные работы, чтобы техника и вооружение смогли вступить в бой.

Этобыл важный момент СВО, ставший одним из критических факторов. То есть мы отмобилизовали людей, среди которых имелись и с военной специальностью артиллеристы, а из чего им стрелять — не было. И бойца использовали в пехотном подразделении. Но это слишком дорогой ресурс, когда артиллерист в пехоте, ведь у них подготовка разная. По техническими и финансовым затратам, артиллериста «стоит» куда дороже.

Немаловажный фактор, связанный с боеприпасами — это темпы стрельбы. В мирное время они не позволяли даже в действующей, кадровой армии держать на высоком уровне подготовку артиллеристов.

Стреляя в течении года небольшим количеством снарядов, часть из которых учебные и лишь несколько боевых, вы не подготовите высококлассного артиллериста. Никогда! Для того, чтобы из бойца сделать артиллериста-снайпера, который точно по координатам загоняет снаряд в скопление живой силы и в технику противника, нужна большая практика. Нужны тысячи выпущенных снарядов.

СП: Даже не сотни?

— Тысячи! Только это позволит подготовить хорошего артиллериста, минометчика, специалиста систем залпового огня. Ведь еще нужны навыки, связанные со сменой позиций: развернули, свернули — временной фактор, который определяет живучесть артиллерии.

Все эти вопросы, я думаю, на совещании также обсуждались. Но боеприпасы — ключевой вопрос. Это и неприкосновенный запас на случай мобилизационных мероприятий и запас для учебно-боевой подготовки, который должен быть увеличен.

Понятное дело, высоки требования и к качеству боеприпасов, которое должно быть высоким. Только тогда они обеспечат высокоточную стрельбу.

«СП»: Бои на линии соприкосновения СВО приняли позиционный поворот. Можно ли наших друзей северных корейцев попросить подключиться, у них много «арты» нашего калибра? Или есть опасения, что США и Запад начнут визжать, мол, санкции ООН нарушаются! Хотя в блогосфере пишут, что на границе с Северной Кореей уже скопилось много каких-то эшелонов.

— Эту информацию периодически вбрасывают американские спецслужбы. У них все время — «по данным разведки» Северная Корея направила эшелоны с боеприпасами, а также «два миллиона корейцев» под видом рабочих восстанавливающих освобожденные области и т. д. и т. п. Все эти заявления — не соответствуют действительности.

Насколько я знаю, нашему оборонно-промышленному комплексу удалось в короткие сроки создать множество автоматизированных линий по производству боеприпасов. Что там и как, сказать не могу, поскольку своими глазами не видел, но производство точно увеличилось в несколько раз и это факт.

«СП»: По телевизору и в интернете наглядный пример Сектора Газа — очень уж «живописно» разрушаются там жилые дома под ударами ракет. Ровняют застройки с землей и плевать Израилю на все вопли правозащитников. Может, и нам с них брать пример?

— Израиль в Секторе Газа работает точно также, как работала Америка со своей коалицией, когда штурмовали иракские Фаллуджу и Мосул, сирийскую Ракку. То есть уничтожали дома вместе с террористами и гражданскими. Но, как показала практика, террористы в Ракке — выживали, несмотря на обстрелы, потери среди них были минимальные. Все-таки это подготовленные в военном плане люди, а гражданские — гибли. Они всегда выступают как жертвы на заклании.

И то, что сейчас происходит в Секторе Газа — это не высокоточная работа, а геноцид. За десять дней войны Израиль нанес больше ударов, чем коалиция во главе с США в 2003 году в Ираке. Расход боеприпасов — несоразмерен с той опасностью, о которой говорит Израиль.

А вот мы работаем высокоточным оружием, которое попадает по военным целям или инфраструктурным объектам двойного назначения. Потери среди мирных жителей связаны только с тем, что их собственная система ПВО применяет зенитные комплексы, которые из-за своего несовершенства бьют по городским застройкам.

По моей информации с то стороны, когда наши запускают «Кинжалы» и «Герани», мирные люди спокойны. А вот когда на перехват им летят украинские ракеты «земля-воздух», тут уж надо волноваться и лучше прятаться.

Вспомним тот же, например, Харьков, когда наши войска подошли к этому городу вплотную: зачастую снаряды и мины ВСУ попадали в дома мирных жителей. Их пропаганда тут же начинала кричать, что это «русские попали». Но местные-то знают, откуда на самом деле прилетел снаряд.

Последние новости и все самое важное о спецоперации на Украине читайте в теме «Свободной Прессы».