Ормузский пролив: ВМС России, Китая и Ирана начинают маневры под носом авианосца Abraham Lincoln

Подготовка совместных военно-морских учений России, Китая и Ирана совпала с резким обострением военно-политической ситуации вокруг Ирана.

По данным Reuters, администрация Дональда Трампа в последние недели только тем и занята, что обсуждает широкий спектр вариантов силового воздействия на Тегеран — от точечных ударов по армейским командующим (которых в Вашингтоне считают ответственными за подавление протестов), до беспощадных ковровых бомбардировок объектов ракетной и ядерной программ.

О том же писали The New York Times и Financial Times, подчёркивая, что в Белом доме пока нет окончательного решения, но военная опция рассматривается трамповскими «ястребами» как реальный инструмент давления, а не абстрактная угроза.

Эта логика подтверждается и действиями Пентагона. По сообщениям Reuters и Associated Press, в регион в сжатые сроки была переброшена дополнительная военно-морская группировка США, включая авианосец Abraham Lincoln и несколько эсминцев.

Американские официальные лица в неофициальных комментариях западной прессе прямо признают, что такое наращивание сил призвано «держать все опции на столе». Проще говоря, чтобы Трампу в один прекрасный момент просто захотелось нажать кнопку — и бомбардировки сразу начались.

Именно на этом фоне трёхсторонние учения Москвы, Пекина и Тегерана перестают быть рутинным мероприятием. Они приобретают характер стратегического сигнала, рассчитанного прежде всего на политический эффект.

Учения, как пишет Guardian, — демонстрируют наличие альтернативного центра силы, готовность к координации в случае эскалации и, что принципиально важно — повышение цены любого одностороннего удара США по Ирану.

География учений усиливает этот сигнал. Манёвры традиционно проходят в акватории Оманского залива и северной части Индийского океана, в непосредственной близости от Ормузского пролива — ключевой артерии мировой нефтяной торговли.

Западные аналитики, включая экспертов, опрошенных Financial Times и Bloomberg, подчёркивают, что даже ограниченная нестабильность в этом районе способна вызвать резкие колебания на энергетических рынках и ударить по экономике союзников США.

Даже без раскрытия конкретных сценариев учения несут сразу несколько уровней демонстрации.

На военно-техническом уровне отрабатываются совместное маневрирование, элементы противолодочной обороны, защита морских коммуникаций и взаимодействие штабов. Это означает, что в случае кризиса стороны уже обладают минимально необходимой совместимостью, что само по себе увеличивает неопределённость для американского командования.

На оперативно-стратегическом уровне сигнал ещё более очевиден: Иран не находится в изоляции, и в случае военной агрессии США столкнутся не только с асимметричным ответом Корпуса стражей исламской революции (КСИР), но и с осложнением обстановки на ключевых морских маршрутах в зоне ответственности сразу нескольких держав.

На политико-психологическом уровне сигнал адресован не только Вашингтону, но и Израилю, странам Персидского залива и европейским союзникам США. Посыл предельно ясен: эскалация вокруг Ирана автоматически затрагивает интересы России и Китая и потому не будет локальной.

В этом смысле учения следует рассматривать как форму превентивного, «мягкого» сдерживания американской военщины, сходятся во мнении все западные издания.

В современной геополитике превенция всё реже означает упреждающий удар и всё чаще выражается в опережающем усложнении сценариев для противника. Американская логика возможного удара по Ирану, как следует из комментариев бывших и действующих чиновников США (кстати, все как один говорили трусливо и анонимно), строится вокруг минимизации собственных потерь, доминирования в воздухе и на море и проведения краткосрочной операции без ввода сухопутных войск.

Однако появление устойчивого трёхстороннего военно-морского взаимодействия России, Ирана и Китая разрушает эту модель, красиво сконструированную в тиши уютных пентагоновских кабинетов.

Reuters пишет: возрастает риск инцидентов на море, усложняется контроль над Ормузским проливом, а также появляется вероятность косвенного вовлечения других стран. Даже без прямого вступления России и Китая в конфликт (что, естественно, маловероятно) сам факт их присутствия расширяет пространство неопределённости, чего американская военная доктрина традиционно старается избегать.

Именно поэтому ситуация особенно чувствительна для США. Судя по утечкам в западной прессе, администрация Трампа рассматривает удар по Ирану не как полномасштабную войну, а как инструмент для смены режима аятолл.

Однако, как отмечают израильские официальные лица в комментариях Reuters и Haaretz (и снова все говорят анонимно!), одними авиаударами невозможно гарантированно сменить режим, если нет готовой альтернативной элиты, организованной и контролируемой оппозиции и намерения вводить сухопутные войска.

Учения России, Китая и Ирана усиливают именно этот аргумент, подчёркивая, что Иран — это не Ирак образца 2003 года.

Он глубоко интегрирован в региональные и глобальные экономические цепочки, обладает развитой военной инфраструктурой и имеет внешнеполитические «якоря», которые не позволят конфликту остаться изолированным.

Характерно, что главными противниками удара по Ирану сегодня выступают не его союзники, а соседи. По данным Wall Street Journal, Саудовская Аравия, Катар, Оман и Египет в закрытых контактах предупреждают Вашингтон, что первый масштабный ответ Тегерана придётся не по территории США, а по региональной инфраструктуре.

На этом фоне совместные учения России, Китая и Ирана выглядят для стран Персидского залива не столько угрозой, сколько фактором косвенного сдерживания, увеличивающим вероятность того, что Белый дом в последний момент предпочтёт переговоры демонстративному применению силы.

Дополнительным элементом милитаризации кризиса стало решение Евросоюза признать Корпус стражей исламской революции террористической организацией. Как отмечали европейские дипломаты в комментариях Politico, этот шаг резко сужает пространство для компромисса.

КСИР — не просто силовая структура, а становой хребет иранской политической системы, и его делегитимация в глазах Европы автоматически делает сценарий «точечных ударов» менее управляемым. В этой логике учения Москвы, Пекина и Тегерана становятся и внятным ответом на попытку вытеснить дипломатию и свести кризис к языку силы.

Американцам и европейцам четко дают понять: Глобальный Юг язык силы больше не приемлет.