Германо-украинская война: Не стоило Украине даже мечтать о возвращении Крыма

«Крим — це Україна», — таковым, бесконечно оторванным от политической реальности, стал один из основных тезисов речи председателя Военного комитета Североатлантического альянса адмирала Джузеппе Каво Драгоне на только что завершившемся в Киеве 18-м Форуме по безопасности.

Адмирал, оказавшийся одним из важнейших зарубежных гостей этого сборища реваншистов, выступил в столице «страны 404» с такой вот удивительной речью: «Вчерашняя дата, 22 апреля, напомнила нам о Крымской операции полковника Петра Болбочана в 1918 году, когда силы УНР прорвались в Крым и вошли в Джанкой во время кампании по восстановлению там украинской власти. Это был лишь один раздел в долгой борьбе Украины за свободу, за свою свободу».

Восстановление в Крыму украинской власти? Вы о чем, синьор адмирал? Это когда же до апреля 1918 года вился над нашей Тавридой «прапор» Незалежной?

Правильно — никогда не вился! Поскольку на политической карте мира до 20 ноября 1917 года ни в каком виде даже самостоятельного государства такого не значилось — «Украина».

А когда в тот самый день согласно Третьего универсала Центральной Рады на развалинах Российской империи на краткий срок оно и появилось было в виде Украинской Народной Республики (УНР), то значилось в его составе всего девять бывших российских губерний: Киевская, Подольская, Волынская, Черниговская, Полтавская, Харьковская, Екатеринославская, Херсонская и Таврическая.

Заметьте, адмирал, — даже тогда Крым вообще не входил в этот список. Потому что полуостров даже руководство Центральной Рады считало главным субъектом самоопределения крымских татар в составе федерации свободных народов. И Киев на него в ту пору вовсе не претендовал.

А почему? Да потому что на юге Таврической губернии украинцы составляли всего 11.7% населения. В то время как русские — 32,8%. Еще больше было татар — 35,1%. «Крымский полуостров остается крымчанам», — вынужденно признавал тогда председатель Директории Украинской Народной Республики и главный атаман войска УНР Симон Петлюра.

Полагаю, даже тогда в Киеве понимали, что никто Крым им так запросто не отдаст. Более того, при подписании Брестского мира с Германией, Австро-Венгрией и их союзниками Киев официально отказался от претензий на Крым и Черноморский флот.

Однако вскоре в дело не слишком удачно вмешались большевики. 21 марта 1918 в Крыму они объявили новую Социалистическую Советскую Республику Тавриду (ССРТ). Которую Совнарком РСФСР тут же признал в качестве независимой федеративной республики.

Однако большевистские власти в состав Тавриды помимо Крыма самочинно включили еще и три прилегавших к Перекопу материковых уезда: Бердянский, Мелитопольский, Днепровский.

А поскольку эти земли своими считала и УНР, между Киевом и Симферополем возник первый в истории военно-политический конфликт. В который энергично вмешались германские войска, вошедшие на территорию Украины в соответствии с подписанным «похабным» Брестским миром.

У Берлина, надо заметить, были собственные виды на дальнейшую судьбу Крыма. Заместитель начальника германского Полевого Генерального штаба генерал Эрих Людендорф, например, был убежден: «Этнически Крым не является Украиной, мы не обещали передачу этой территории Украине… Интерес Германии превыше всего. В наших интересах создать политическую общность на берегах Черного моря. В такой общности будет преобладать немецкий элемент, и она послужит базой для нашего дальнейшего движения на Восток».

Вот в на таком весьма непримиримо-пестром военно-политическом фоне весной 2018 года на территории солнечного полуострова и началось то, что адмирал Драгоне сегодня называет первой «кампанией по восстановлению в Крыму украинской власти». И «одним из разделов в долгой борьбе Украины за свободу, за свою свободу».

А что происходило на самом деле?

Украинские власти нынче в стремлении хоть как-то дополнительно обосновать свои претензии на возвращение Крыма под «державную руку» Киева, усиленно раздувают миф о будто бы имевшем место 118 лет назад успешном походе на Крым «лицарів полковника Петро Болбачана» из 1-й Отдельной Запорожской дивизии армии УНР.

Рядом с этим деятелем в «стране 404» обычно с благоговением поминают и другого «вождя» похода на Крым образца весны 2018 года — Олексу (Алексея) Алмазова, бывшего начальника Запорожского конно-егерского артдивизиона той же дивизии. А затем — генерал-хорунжего армии Украинской Народной Республики.

Убежден, что в современной России большинство и слыхом не слыхивали об этих исторических персонажах времен гражданской войны в нашей стране. Поэтому, полагаю, стоит рассказать о них поподробней.

Кто такой полковник Болбачан, которого в наши дни некоторые киевские издания в патриотической запальчивости называют даже незаслуженно забытым национальным «военным гением»? Кто такой другой украинский «победитель большевиков» — бывший русский фронтовой артиллерист Алмазов?

Справедливости ради отметим сразу: упомянутые персонажи в свое время действительно были храбрыми и умелыми кадровыми офицерами Русской Императорской армии. Оба на российско-германском фронте кровью заслужили свои ордена в годы Первой мировой войны.

Болбачан до 1916 года воевал в полковой разведке, не раз тайно пробирался на территорию Австро-Венгрии. Награжден орденами Святой Анны 2-й и 3-й степеней с мечами и бантом, орденом Святого Станислава 2-й степени с мечами и рядом медалей. Из-за тяжелого ранения переведен на тыловую должность. Революцию 1917 года в чине капитана встретил в должности командира обоза 10-й пехотной дивизии.

Его будущий соратник Алмазов в 1907 году окончил Михайловское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге. На январь 1914 года — поручик, старший офицер 2-й роты Ковенской крепостной артиллерии.

В Первую мировую войну командовал сначала батареей, а затем дивизионом тяжелой артиллерийской бригады. За отличия в боях награжден орденом Святого Георгия 4-й степени и орденами Святого Владимира с мечами и бантом всех четырех степеней.

Последний чин Алексея Алмазова в Русской армии — капитан.

Словом — перед нами блестящие фронтовые послужные списки. Какими злыми ветрами этих боевых офицеров после революции занесло в Киев? В данном случае это неважно. Важно, что занесло. И уже там они приняли решение бороться с большевиками, только что подписавшими Брестский мир, теми способами, которые предоставила им судьба.

А именно — вступить в войска Центральной Рады, созданные Симоном Петлюрой. Драться с красными — вот уж поистине трагический для русских фронтовиков-орденоносцев времен Первой мировой поворот судьбы! — пришлось сидя в одном окопе с немцами. Но тем, кто тогда формально, под неусыпным надзором Берлина, правил в Киеве, казалось, что они сумеют и Германию обвести вокруг «самостийного» пальца.

Словом, политический аппетит во время той гражданской войны просто не давал Киеву ни есть, ни спать спокойно. Уже 18 января 1918 года в этом городе был принят «Временный закон про флот Украинской Народной Республики». Согласно которому суда и корабли флота бывшей Российской империи на Черном море провозглашались собственностью УНР.

Да-да, практически было провозглашено ровно то же самое, что спустя 74 года, в 1992 году, в том же Киеве насчет Черноморского флота попытается провернуть первый президент Украины Леонид Кравчук. Как мы теперь знаем, ни в первый раз, ни во второй с флотом у «незалежников» ничего не получится. Но исторические параллели просто поразительные. И не только эта. Но об этом далее.

Как бы там ни было, но в начале 1918 года Берлин в соответствии с политическими воззрениями генерала Людендорфа двинул на Крым мощный 52-й экспедиционный корпус генерала Роберта фон Коша. На полуострове противостоять трем немецким дивизиям (217-й и 212-й пехотным и 15-й ландвера) и двум баварским кавалерийским бригадам было, по сути, некому.

Советская Социалистическая республика Таврида, провозглашенная в Крыму буквально за пару недель до этого, 19 марта 1918 года, была охвачена хаосом, смутой и восстаниями, спровоцированными массовыми изъятиями большевиками у населения «излишков продовольствия».

Тем не менее, военно-морской комиссариат республики, возглавляемый Юрием Гавеном (Яном Дауманом), совместно с располагавшимся в Севастополе областным военно-революционным штабом разработал план обороны Крымского полуострова. Началась спешная мобилизация хоть каких-то сил для противостояния неумолимо приближавшимся немцам и украинцам.

Второпях формировались полки и отряды из революционно настроенных добровольцев и матросов Черноморского флота. В итоге оборону на Перекопе заняли совершенно необученные полупартизанские формирования красных: Балаклавский коммунистический отряд, отряды моряков, три батальона пехоты, кавалерийский полк в составе 500 сабель с тремя пулеметами и шестью пушками, партизанский кавалерийский отряд в количестве 154 сабель. Еще — интернациональный отряд из 200 китайцев, вооруженных исключительно винтовками.

Ну, и далее — по мелочи. Вот как собравшееся со всего Крыма войско выглядело по воспоминаниям одного из участников обороны: «Стоял наш отряд на Турецком валу. Здесь были, в основном, севастопольские матросы с примесью евпаторийских, ялтинских, судакских и керченских рыбаков. Весь отряд сидел на тачанках. Каждые три тачанки находились под командой конника. Это считалось взводом. Таких тачанных взводов у нас было 9… Наш отряд по справедливости считал себя многочисленным и превосходно оснащенным».

Это, напомню, против трех регулярных и прошедших войну германских дивизий и двух кавалерийских бригад генерала фон Коша. Всего у немцев на подступах к Перекопу оказалось порядка 30 тысяч солдат и офицеров.

Что ж удивительного, что в погоне за легкой добычей к марширующим на Крым оккупантам спешно и безбоязненно присоединились и «самостийники»? А именно — 1-я Запорожская дивизия полковника Болбачана.

По подсчетам современных киевских историков, только в ее составе было более 9 тысяч штыков и сабель, 12 бронемашин, три полевые и одна гаубичная батареи, а также два бронепоезда. Те же историки утверждают, что переданный Болбачану из столицы секретный приказ гласил: «Опережая немецкие войска, занять полуостров и установить там украинскую власть».

В данном случае ссылок на документы не приводится. Но — поверим. Потому что дальнейшие события это подтверждают. Болбачан явно попытался действовать без оглядки на фон Коша.

18 апреля части украинской 1-й Запорожской дивизии без помощи немцев взяли Мелитополь. Захватив там крупные склады продовольствия и оружия, автомобили, самолеты и моторные катера. Затем двинулись к Крымскому полуострову.

К позициям красных «запорожцы» подошли всего через сутки. Прикинулись отступающими красноармейцами. Затем внезапно забросали жидкие окопы дезорганизованного противника гранатами и тем проложили путь подошедшему бронепоезду. 22 апреля они ворвались в Крым. Еще через два дня, практически не встречая сопротивления, части Болбачана вошли в Симферополь.

Вот как раз до этого момента сегодняшние киевские летописцы «славного первого крымского похода» рассказ ведут с удовольствием. А дальше — скупо. Потому что в Симферополе героизм болбачанцев резко окончился. Генерала фон Коша возмутило самоуправство союзников. Его части окружили 1-ю Запорожскую дивизию. И предъявили ей позорнейший ультиматум: оружие, транспорт и имущество сдать. И налегке убираться вон! На материк.

«Крым — не Украина», — задолго до российских «вежливых людей» объяснил ошарашенным «запорожцам» германский генерал. Мол, в Брестском договоре так и сказано, извольте выполнять. И только что пинка не дал напоследок. В том числе и, увы, теперешнему «украинскому военному гению» полковнику Болбачану.

Как и следовало ожидать, украинская дивизия покорно запылила прочь, снова под Мелитополь. Без единого выстрела, хотя, наверное, и недовольно ворча.

Их потомки с такими же «трезубами» на кокардах проделают тот же обидный для них путь в 2014 году. И это еще одна очень красноречивая, на мой взгляд, но важная политическая параллель тех и недавних событий.

Нет, ребята. Прав был генерал фон Кош: «Крым — не Украина». Хотя вкладывал чванливый немец в эту короткую фразу совсем иной смысл, чем мы сегодня.

Кстати, сам «украинский военный гений» Болбачан тоже кончил плохо. После набега на Крым он дорос было до поста командира Запорожского корпуса. Однако в январе 1919 года Болбачана обвинили в сдаче Харькова частям Красной армии. И арестовали.

Потом выпустили. Однако через несколько месяцев снова арестовали. На этот раз — по обвинению в подготовке государственного переворота.

28 июня 1919 года после жестоких пыток по приговору военно-полевого суда бывший полковник был расстрелян своими на станции Балин (теперь — Дунаевский район Хмельницкой области).

Что касается главного артиллериста Болбачана Алексея Алмазова, то и после позорного изгнания его дивизии немцами из Крыма он продолжал сражаться с большевиками. Храбро дрался за Могилев, Ушицу, Дунаевцы, Копычинцы, Галич, Тернополь. В УНР был повышен в чине сначала до полковника, а в 2021 году и до генерал-хорунжего.

По окончании гражданской войны в России вместе с дивизионом был интернирован в польских лагерях возле Кракова.

Потом вдоволь помотался по Европе. В Силезии работал на шахте помощником маркшейдера. В Польше — консультантом в Отделе сельского хозяйства и сельскохозяйственных реформ Офиса Воеводства Волынского. В Чехословакии получил диплом инженера-гидротехника.

Скончался в 1936 году в Луцке.

Сегодня в составе современных ВСУ имя полковника Болбочана носит их 3-я бригада оперативного назначения «Спартан», сформированная в 2014 году. А в честь генерал-хорунжего Алмазова названа украинская 406-я отдельная артиллерийская бригада.

Вероятно, это следует понимать, как неизменность претензий Киева на возвращение российского Крыма силой оружия. Вопреки, естественно, мнению самих крымчан. Да и обычной житейской логике, про которую в те смутные времена, как мы теперь знаем, знали даже в Берлине.

Нет, просто опасно Украине мечтать о возвращении Крыма. И это главный урок тех событий, который, как выясняется, никак не желает усвоить Военный комитет НАТО и его руководитель в погонах итальянского адмирала.