В мире / Нефть и газ
26 ноября 2020 09:34

Наши нефть и газ могут уйти из Европы насовсем

Хватит ли России одной Азии, чтобы поддерживать на плаву свой госбюджет

12607
Наши нефть и газ могут уйти из Европы насовсем
Фото: Станислав Красильников

Из-за того, что Евросоюз в декабре 2019 года объявил о запуске проекта «Зеленая сделка» для поддержания экологии, сокращение экспорта углеводородов из России в Европу неизбежно. Об этом, в частности, заявил вице-президент по стратегическому развитию компании ЛУКОЙЛ Леонид Федун.

По его мнению, уже к 2040 году нефтяной рынок Старого Света к 2040 году может уменьшиться в два раза. Схожая судьба ожидает и газовый сектор этого региона. «В ЕС планируется ввести норму о содержании водорода в метане до 5%, так что потребление традиционного газа может сократиться к 2040 году», — аргументировал свое мнение эксперт.

Он также добавил, что его компания отказывается от строительства масштабных нефтегазохимических комплексов, так как появляются технологии, позволяющие сделать практически бесконечной вторичную переработку пластика, из-за чего в перспективе мировой рынок углеводородов потеряет ежедневный спрос на уровне 3−5 миллионов баррелей.

На фоне такого расклада «СП» поинтересовалась у экспертов нефтегазовой отрасли — не придется ли нам в скором времени разворачивать все наши трубопроводы в сторону каких-нибудь африканских государств? И в какую копеечку влетит это нашей многострадальной, заточенной в основном под экспорт углеводородов государственной казне, учитывая, во сколько нам уже обошелся так и недопроложенный «Северный поток 2»?

— Если мы говорим про нефть, то ее потоки с Западной Сибири мы можем достаточно безболезненно перенаправить, — предположил ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков. — К слову, у нас и без того осталась, по сути, одна-единственная труба в Европу, «Дружба», прогоняемые по которой объемы нефти постоянно уменьшаются. Но происходит это, кстати, не потому, что европейцы берут все меньше и меньше, а потому, что у нас активно развивается азиатское направление. Дело доходит до того, что нефтедобытчики Западной Сибири серьезно конкурируют между собой за право прокачки своих ресурсов по нефтетранспортной системе ВСТО (Восточная Сибирь — Тихий океан). Потому что добывают они легкую низкосернистую нефть, которая, проходя по западному пути, смешивается с тяжелыми высокосернистыми поволжскими и кавказскими потоками, что заметно снижает качество ресурса на выходе из трубы. На восточном же направлении за такую легкую нефть можно получить гораздо более высокую цену.

«СП»: — А кавказская и поволжская нефть?

— Эти потоки можно транспортировать через морские порты, в частности, через Новороссийск. Так что если европейцы будут свой рынок сокращать, то вся наша нефть может хоть сейчас спокойно уходить на Азию, надо только расширить немного ВСТО. А так у нас уже имеется вполне связанная транспортная система, и те же компании Западной Сибири могут выбирать, куда им качать свою нефть — на Запад или на Восток.

«СП»: — С газом тоже все так легко можно повернуть?

— С газом дело обстоит гораздо сложнее. Просто так перенаправить западносибирские месторождения мы не можем, нет соответствующей инфраструктуры. Только-только идут активные обсуждения постройки газопровода «Сила Сибири 2» транзитом через Монголию, да и то исключительно в Китай, а не на все западные рынки. Впрочем, европейцы обещают сокращать свой газовый рынок медленнее, чем нефтяной. Потому что основной враг у них — уголь. Нефть на втором месте, а уже потом идет газ.

«СП»: — То есть нам, получается, от намерений европейцев ни тепло, ни холодно?

— Все-таки, как я уже говорил, история с газом имеет свои особенности. С одной стороны, на то, чтобы построить инфраструктуру, время есть. Но, с другой стороны, производителей газа-то в мире много. И вот тут встает вопрос — сумеем ли мы провести газопровод, скажем, с Ямала в Азию и остаться при этом рентабельными? Расстояние ведь очень большое, боюсь, что газ по такому трубопроводу до Владивостока только дойдет, как уже станет «золотым». Конкурировать в таких условиях очень тяжело.

Поэтому надо там что-то делать. Хотя бы строить заводы по сжижению газа. «Новатэк», например, это сделал. Да, пускай с госсубсидированием, пускай с кучей льгот, но этот проект вполне работоспособен и даже рентабелен.

«СП»: — Государство столько сил и средств кладет на достройку «Северного потока 2». А если оно еще и массово заводы СПГ в Сибири возводить начнет, без денег не останется? И, кстати, не получится ли так, что мы инфраструктуру понастроим, трубопроводы развернем, а все это окажется невостребованным?

— Что касается затяжек с «Северным потоком-2», то это политический, по сути, акт, обусловленный стратегией США. Она заключается в том, чтобы запереть наши углеводороды на Украине, а потом, используя свое влияние на Киев, каким-то образом перекрыть этот транзит. Тогда в Европе возникнет дефицит газа, цена на него возрастет, и тогда поставки американского газа в Европу станут рентабельными.

А что касается вообще будущего нашего газового транзита, то, во-первых, впереди еще как минимум 20 лет. Во-вторых, еще неизвестно, удастся ли в конечном итоге европейцам отказаться от ископаемого топлива, когда это будет сделано и в каких объемах. Потому что спрос на газ в Евросоюзе сейчас есть, ведь все то, что есть в Северном море, истощается очень быстро — и норвежская, и голландская, и британская части.

«СП»: — Если обрисованные Федуном перспективы все же обретут реальные очертания, да еще и спрос на нефть сократится на 3−5 миллионов баррелей в сутки, для нашего бюджета, сидящего на «нефтяной игле», не возникнет никаких трудностей? Ведь неизвестно, насколько трудно будет отлаживать новые каналы сбыта.

— Я не сторонник теории «ресурсного проклятия», и считаю, что нам ничто не помешает развивать другие отрасли, имея нефть и газ. Хороший пример — США. У них же как-то получается придумывать и выпускать, скажем, «Айфоны» с «Теслами», оставаясь при этом одним из крупнейших в мире производителей газа и нефти. Если мы останемся в таком же положении, как сейчас, то неприятные истории, связанные с падением цен на нефть, конечно, будут происходить. Кстати, то же самое происходит и сейчас, но экономику нашу это не убивает, хотя и делает ее очень слабой, вынуждая государство сокращать бюджетные расходы, что естественно не нравится населению.

Последние слова эксперта звучат, конечно, весьма оптимистично, но от суровой реальности никуда не деться — кроме нефти, газа и металлов, по большому счету, продавать нам за рубеж больше нечего. Развивать — тоже.

— Вооружение мы и так экспортируем довольно активно, — заметил экономист Леонид Хазанов, — Но санкции США в этой сфере нам ощутимо мешают. Что касается экспорта продовольствия, то у нас очень много выращивается пшеницы четвертого, пятого и шестого классов, и мы, действительно, отправляем ее на экспорт. Но без увеличения посевов высококлассной пшеницы рассчитывать на большие экспортные прибыли мы не можем.

Станкостроение в России слабоватое, несмотря на ранее анонсированные проекты строительства новых заводов. Чтобы вывести его на экспорт, нужен его гигантский скачкообразный рост, а у нас для этого нет ни ресурсов, ни кадров. Автомобили наши в Азии, Африке и кое-где в Европе, конечно, покупают, но говорить о крупном экспорте не приходится.

Это обусловлено тем, что российская промышленность за последние 30 лет очень сильно изменилась далеко не в лучшую сторону, и для изменения ситуации нужны глобальные структурные реформы. А проводить их, отмечает экономист Никита Масленников, мешает целый ряд факторов.

— Во-первых, этому мешает грандиозность самой задачи и отсутствие необходимого для ее реализации опыта, который пока ограничивается частными, точечными решениями, — констатировал он. — Во-вторых, подобная структурная перестройка требует как минимум устойчивости налоговой системы, а, стало быть, достаточно жесткого планирования по госрасходам и четкого понимания того, как у нас работают нацпроекты. А сейчас ничего этого нет, пока все сильно напоминает школьную контурную карту, в которой нерадивые ученики рисуют Уральские горы вдоль Каспийского моря.

Наконец, надо снижать долю государства в ВВП с нынешних 50−60% до меньших значений, а это подразумевает реформу государственного сектора. Но я, например, не знаю таких людей, что готовы сейчас взять и реформировать те же «Газпром» с «Роснефтью». Помимо этого, для таких изменений и политическую систему надо менять. Отчасти, конечно, этот было сделано через недавние поправки в Конституцию, но надо двигаться дальше. А куда, как и каким образом — достаточного опыта и понимания у нас пока нет.

В итоге, резюмировал Никита Масленников, экономические проблемы загоняются вглубь, и в результате мы имеем то, что имеем.

И коль скоро никаких признаков того, что в обозримой перспективе никаких признаков структурных изменений нашей экономики не предвидится, остается лишь уповать на то, что у европейцев с их «Зеленой сделкой» ничего не срастется. Иначе очередных экономических потрясений нам, видимо, не избежать.

Последние новости
Цитаты
Дмитрий Марунич

Специалист по вопросам энергетики

Константин Ордов

Заведующий кафедрой финансового менеджмента РЭУ им. Г.В. Плеханова

Владимир Лепехин

Директор Института ЕАЭС

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня