Евгений Голубовский: Смею утверждать, что «Юго-Запад» жив

Одесса продолжает читать и думать на русском языке

2081
На фото: Евгений Голубовский
На фото: Евгений Голубовский (Фото: из личного архива)

Евгений Голубовский — человек книги. В прямом смысле слова. Он страстный многолетний одесский книголюб и книгочей, обладатель уникальной домашней библиотеки, составитель «чужих» книг, связанных с русской литературой: «Венок Ахматовой», «Венок Пастернаку», «Венок Мандельштаму», «Облако» Юрия Олеши, стихов Анатолия Фиолетова, Веры Инбер и многих других. И автор собственной — «Глядя с Большой Арнаутской» (2016), которую издал к своему 80-летию. Он же шеф-редактор газеты «Всемирные одесские новости», заместитель главного редактора альманаха «Дерибасовская-Ришельевская», руководитель литературной студии «Зелёная лампа».

«СП»: — Евгений Михайлович, нынешний год для иллюстрированного литературно-художественного и общественно-политического альманаха «Дерибасовская-Ришельевская» юбилейный. Однако настроение у вас довольно мрачное. Постоянный спонсор «Дерибасовской…» переживает трудности, и в типографию впервые за 20 лет вёрстка очередного номера этого издания не отправилась. Своего скепсиса в связи с его существованием только лишь в интернет-пространстве вы не скрываете. Почему?

— Я не только журналист — я книголюб. Вся жизнь с книгой. Сейчас многое просматриваю или читаю в Сети, но это мне не заменяет удовольствия общения с книгой. Как, думаю, и многим. На онлайн-презентации виртуального альманаха-81, которую мы провели в условиях карантина, директор Одесского литературного музея Татьяна Липтуга обратилась к нам с просьбой искать средства для издания бумажного: «Альманах нужен как экспонат музейной коллекции, нужен сотне библиотек, его читают». Мы ищем…

Читайте также
Союзники: Казахстан уходит от России через телевизор Союзники: Казахстан уходит от России через телевизор Нур-Султан строит национальное государство, какое место в нем займут русские?

«СП»: — Перейдём к самому альманаху. В чём его уникальность?

— Первый номер в том же составе — Феликс Кохрихт (редактор), Олег Губарь и я (заместитель редактора) — мы выпустили в 2000 году. У каждого из нас свой круг ответственности: Кохрихт на связи с меценатами, издательством, но и подбирает материалы в разделы «Музыка», «Театр», «Путешествия»; Губарь — «История и краеведение»; я собираю прозу, поэзию, публикации из архивов и всё, что касается изобразительного искусства. Выпускаем четыре номера в год. Ни разу не нарушили это правило.

В основном наши авторы — писатели и журналисты Одессы. Но мы изначально решили, что наш читатель живёт во всём мире и наши авторы волею судеб растеклись по всему миру. В сочетании одесскости и космополитичности и есть уникальность нашего альманаха.

Первые десять лет мы были единственным периодическим изданием в Одессе по типу «толстый журнал». Потом возникли «Южное сияние» и юмористический «Фонтан». Мы дружим.

«СП»: — Что кроме общей «точки» рождения, Одессы, сближает всех современных авторов — и хорошо известных, и начинающих, пишущих для вас?

— Если помните, Эдуард Багрицкий назвал свою первую книгу стихов «Юго-Запад». Виктор Шкловский использовал это название, чтобы определить литературу, рождённую Одессой, как «Юго-Запад». Смею утверждать, что «Юго-Запад» жив, что он развивается и, главное, продолжается.

Характерные черты «Юго-Запада» для меня? Терпкий настой русской культуры, выросшей на украинской почве, — начавшийся ещё с Гоголя, ощутимый в Багрицком, пронесённый и в сегодняшний день. Открытость миру — Европе и Азии, Франции, Италии и России. Жизнелюбие. Свободомыслие.

«СП»: — Долго ли уговариваете наследников пойти вам навстречу — предоставить право первой публикации? Например, падчерицу Семёна Липкина Елену Макарову?

— Составляя в конце 1980-х годов сборники «Венок Ахматовой» и «Венок Пастернаку», я включил туда стихи Липкина и его жены Инны Лиснянской. Получил от Семёна Израилевича и Инны Львовны письма со словами признательности. Позже, приехав в Одессу, они пришли ко мне в гости… Когда решили установить на Пушкинской улице в Одессе, в доме, где родился Липкин мемориальную доску, я познакомил участников проекта со скульптором Александром Князиком. На открытие этой доски прилетела в Одессу дочь Инны Лиснянской Елена Макарова. Так мы с ней познакомились. Попросил, если в архиве обнаружатся ещё не изданные стихи, дневники Липкина и Лиснянской, оставлять право первой публикации за Одессой. Как видите, получилось.

«СП»: — А что-нибудь из ваших находок, долго ожидаемых и «пришедших» не совсем предсказуемым путём?

— Много лет назад я был в доме у Нины Манухиной, забытого ныне поэта, жены Георгия Шенгели. Тогда я взял несколько стихотворений Шенгели и опубликовал в одесской «Комсомольской искре», где работал. Это был прорыв сквозь годы его замалчивания. Но искал я тогда другое: слышал, что Багрицкий и Шенгели совместно написали шуточную пьесу. Нина Леонтьевна помнила про неё, но не нашла. Спустя много лет я рассказал эту историю исследователю творчества Шенгели Вадиму Перельмутеру. И получил для публикации в альманахе эту пьесу.

из личного архива
Фото: из личного архива

«СП»: — В журналистике вы уже более полувека. Есть ли свои профессиональные привычки?

— Всегда стремился узнать о собеседнике как можно больше. Тогда может возникнуть контакт. Андрея Вознесенского я поразил тем, что все вопросы составил из строк его стихов, в которых он вопрошал человечество.

А иногда о собеседнике просто невозможно что-либо узнать. Я был одним из первых, кто, приехав в Москву, брал интервью у одного из создателей космонавтики Валентина Глушко. Он назначил мне приехать в Дом на набережной, где жил, в 23.00. А я запутался в парадных и пришёл на десять минут позже. Почувствовал напряжённость. Но в Одессе я нашёл в местной газете заметку юноши Валентина Глушко о наблюдениях над Луной. Валентин Петрович расцвёл. Интуиция подсказала правильный ход: чем больше я расскажу ему об Одессе, о живописи, музыке — он собирал живопись, мечтал стать скрипачом, тем успешнее будет беседа. И не ошибся.

«СП»: — Случалось ли обратное?

— К сожалению, да. Как-то, просматривая какую-то книгу, прочитал, что делегатом первого, подпольного съезда компартии Украины был одессит Снегов. Более того, он был жив. И его как лагерника возил Хрущёв, рассказывая о сталинизме.

Решил, что это писатель Снегов, попросился в командировку в Москву. Меня встретил крепкий старик с девочкой лет четырёх-пяти. «Моя дочь». Мне это понравилось. Начали беседу. И тут понимаю, что он никакой не писатель — всю жизнь проработал партработником. Стало скучно. Но подкупала сила воли, стойкость этого человека. Очерк опубликовали. И вдруг невероятный скандал.

Оказалось, что Алексей Снегов — персона нон грата в УССР. Он дал пощёчину самому Щербицкому. Киев немедленно отреагировал. Мой редактор Борис Деревянко получил выговор. А меня, беспартийного, велено было уволить. Деревянко сказал, что никуда меня не уволит, но я стану «поручиком Киже». Полтора года все мои материалы в «Вечёрке» подписывались псевдонимами. Вот что значит не доверять интуиции.

«СП»: — Одесса не однажды опережала Москву и другие российские города в начинаниях, имеющих общекультурное значение. А вы, как всегда, их непосредственный участник. Касалось ли это открытия в 2011 году памятника Исааку Бабелю, сбор средств на который был инициирован Всемирным клубом одесситов. Или опять же установки мемориальной доски, скажем, на доме, где жил Велимир Хлебников. В 1916 году Одесса стала первым городом на постсоветском пространстве, где увековечили память «Председателя земного шара»…

— Повторю известный тезис: «В основе добрых дел лежит любовь».

Нужно ли объяснять, что одесситы любят творчество Исаака Бабеля? И по инициативе вице-президента клуба Валерия Хаита мы начали собирать деньги на памятник Бабелю — как в ХIХ веке собрали по грошу на памятник Пушкину. И получилось.

Читайте также
Союзники: Лукашенко предложил Кремлю подумать о большой политике Союзники: Лукашенко предложил Кремлю подумать о большой политике Белорусский президент предпринимает последнюю попытку заручиться поддержкой Москвы

«СП»: — Книжные новинки, точнее, те, что, по вашему мнению, заслуживают внимания, оказываются у вас на письменном столе, едва успев выйти из типографии, в том числе московской. Это привычка со времён СССР?

— Мне повезло. В Одессе был ряд личных библиотек, где были собраны книги, выходившие в СССР в 1920—1930-е годы. Проглотил всего Замятина, Пильняка, Ремизова, Михаила Кузмина, Эренбурга, Платонова

Мне была настолько интересна русская литература, что не сразу перешёл к западной, но потом открывал для себя и Андре Жида, и Селина, и Кафку. Влюбился в американцев. «По ком звонит колокол» читал в самиздате…

Сейчас читаю всё, что пишут в Одессе, особенно новое поколение прозаиков и поэтов. С российской литературой помогает знакомиться «Журнальный зал».

«СП»: — О чём вы чаще всего говорите, встречаясь под «Зелёной лампой» с молодыми поэтами и прозаиками?

— Я и Евгений Деменок создавали эту литературную студию не для того, чтоб учить писать стихи и прозу. Нам показалось, что творческим людям не хватает слушателей, общения. У нас они слышат друг друга. Я слышу их, что-то отбираю для альманаха. Раз в год «Зелёная лампа» выпускает одну книгу студийцев, меценатом является Деменок.

Я всегда помнил, что таланты нужно поощрять, бездарности прорвутся сами.

Последние новости
Цитаты
Владислав Жуковский

Экономический эксперт, аналитик

Геннадий Зюганов

Председатель ЦК КПРФ

Геворг Мирзаян

Доцент Финансового университета при Правительстве РФ

Комментарии
В эфире СП-ТВ
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня