Ормузский парадокс: Глобальный рынок готов сменить «дешево и быстро» на «надежно и разнообразно»

Испытанный мировым сообществом геостратегический шок от блокады Исламской Республикой Иран Ормузского пролива из краткосрочного эпизода трансформируется в триггер тектонического сдвига в существующей сегодня мировой логистике.

По мнению Парага Кханна, позиционируемого в качестве самого цитируемого аналитика, высказанного им в интервью немецкому еженедельнику «Die Zeit» никакого «возврата к прежней нормальности» ожидать не стоит.

Урок, преподанный Тегераном, мир похоже усвоил на «отлично»: как государства, так и крупнейшие транснациональные корпорации осознали не только смертельную уязвимость ключевых морских транспортных узлов, но и тот факт, что создание безопасных обходных маршрутов обойдется в триллионы вечнозеленых американских президентов.

Еще недавно Ормузский пролив, называемый главной нефтяной артерией планеты, считался достаточно широким для того, чтобы кто-то решился его перекрыть. Однако, развязанная США и Израилем война против Ирана и разразившийся в результате боевых действий кризис показал, что это далеко не так.

Последствия оказались куда более серьезными, нежели резкий скачок цен на бензин на европейской или американской заправке.

По мнению Кханна, возник эффект «афтершоков»: наряду с энергоносителями из цепочек поставок полностью выпали сельскохозяйственное сырье, промышленные удобрения и гелий.

В настоящее время стратегическая реакция и государственных институтов, и представителей крупного бизнеса подчинена одной-единственной логике, заключающейся в необходимости создания запасных вариантов, гарантирующих невозможность кому бы то ни было «захвата мировой экономики в заложники».

Очевидно, что в ближайшие годы ключевым критерием любого торгового маршрута будет считаться не его дешевизна, а его надежность. Что, по сути, меняет саму философию глобализации: «быстрее» теперь не означает «лучше».

Кстати, некоторые альтернативы Ормузскому проливу в настоящее время существуют, причем, не только в планах и не только на бумаге. В качестве таковых Кханна определяет два главных направления, в которые и будут инвестированы основные финансовые средства.

Первое — это, так называемый «коридор IMEEC», должный соединить Ближний Восток, Индию и Европейский континент посредством комбинации наземных железных дорог и морских перевозок.

Очевидно, что Нью-Дели, крайне заинтересованный в широком доступе к рынку ЕС в обход нестабильных морских маршрутов, станет наиболее активным лоббистом данного проекта.

Направление второе — Транскаспийский международный транспортный маршрут или Срединный коридор, проходящий через Республику Казахстан, акваторию Каспийского моря, Азербайджан, Грузию и Турцию, следует считать критически важным для транспортировки грузов из Азии (в первую очередь из Китая) в Европу — в обход Красного моря, Суэцкого канала и Персидского залива.

Следует отметить, что такая логика обхода проблемных мест отнюдь не нова. В частности, Пекин стал ее применять еще пятнадцать лет назад, инициировав создание маршрута в обход весьма уязвимого Малаккского пролива — «Один пояс, один путь».

Тогда же в Китае стали всерьез рассматривать Севморпуть для доставки товаров в Европу. Сегодня же в гонку обходных маршрутов включаются сразу несколько глобальных игроков.

Скептически настроенные эксперты совершенно справедливо указывают на баснословную стоимость подобных проектов. Естественно, что идея прокладки судоходного канала через пустыни Омана не более чем интернет-мем, поскольку это не только неосуществимо в техническом плане, но и не решает проблемы уязвимости для средств воздушного нападения противника.

Тем не менее, Параг Кханн приводит в качестве примеров несколько уже функционирующих решений, наглядно доказывающих жизнеспособность данной стратегии. Так, в распоряжении Королевства Саудовская Аравия имеется нефтепровод «Восток — Запад» (от нефтяного месторождения Абкайк до порта Янбу на побережье Красного моря) с пропускной способностью порядка семи миллионов баррелей сырой нефти в сутки.

В ОАЭ функционирует нефтепровод Хабшан — Фуджейра, доставляющий «черное золото» сразу в Оманский залив, минуя Ормузский пролив. Более того, в воздухе витает идея возрождения газопровода из Катара в Турцию, через территорию Сирии. А поскольку и Анкара, и Доха принимают самое активное участие в послевоенном восстановлении Сирии, реализация этого проекта выглядит вполне реальной. Причем в самой ближайшей перспективе.

Естественно, присутствуют и определенные проблемы. В частности, организация защиты новых маршрутов от пиратов, ракет и беспилотников. Тем более, что эра «гегемона» как гаранта безопасности на суше и море безвозвратно уходит в небытие.

Как показали боевые действия в Персидском заливе США оказались не способны защитить даже свои собственные военные базы, не говоря уже о «союзниках». Глобальное доминирование оказалось не по карману сегодняшнему «властелину глобуса». Ему на смену приходит другая модель безопасности — многополярная.

Пекин обладает мощнейшим флотом, Нью-Дели проводит в Индийском океане масштабные учения по обеспечению морской безопасности. В качестве примера можно привести Малаккский пролив, где Малайзия, Индонезия и Сингапур ведут непубличные, но достаточно конструктивные переговоры по вопросам совместного патрулирования.

Особо показателен подход Сингапура, предлагающего соседям по региону вместо сбора дани за проход зарабатывать на сопутствующих услугах: портовых сборах, страховании судов и морском арбитраже.

Вместе с тем, агрессивная политика администрации Дональда Трампа, характеризуемая как менталитет «барона-грабителя», отнимающего сырье у слабых, только ускоряет отрицание однополярного мира. Агрессия США против Ирана показала всем пределы (весьма, кстати, ограниченные) американской военной мощи.

В то же время Пекин спокойно и методично укрепляет свои позиции в акватории Южно-Китайского моря.

Кроме того, в цифровой экономике сегодня происходит настоящая революция. Тем более, что в ней также имеются узкие места — проложенные под водой интернет-кабели, многие из которых проходят в зонах военных конфликтов. Плюс дата-центры искусственного интеллекта, которые сегодня в экстренном порядке переносят из ОАЭ (где они уязвимы для средств поражения Ирана) в Канаду и Норвегию, пока еще сохраняющие приемлемые цены на электроэнергию.

Примечательно, что несмотря на масштабные санкции, интенсивные боевые действия и горячие призывы к скорейшему «разъединению» экономик, процесс создания обходных торговых маршрутов вызывает прямо противоположный эффект.

Строительство новых портов, дорог и прокладка новых кабелей невозможны без частных фондов Нью-Йорка, сингапурских управляющих и инвесторов из Лондона.

В этом и заключается ключевая ирония современности: любые попытки повернуть вспять или хотя бы остановить процесс глобализации неизбежно вызывают ее рост. Вопреки прогнозам, кризис в Ормузском проливе не разрушил мировую торговлю. Более того, он стал триггером для ее эволюции.

Сегодня весь мир переходит от концепции «быстро и дешево» к концепции «надежно и разнообразно». Да, такой переход обойдется миру в триллионы долларов, однако повысит устойчивость экономики как никогда прежде.