Центральный банк предчувствует инфляционный шторм

В пятницу состоялось заседание российского ЦБ. От этого заседания не ждали особых сюрпризов: все единодушно считали, что ключевая ставка (КС) будет снижена, и оставалась лишь небольшая интрига, насколько именно — на 0.5 или на 1 процентный пункт (п.п.).

Сюрпризов тем более не ожидалось, поскольку июньское заседание является промежуточным, а не опорным, то есть по его итогам ЦБ не обновляет макропрогноз, включающий траекторию КС на период ближайших трех лет.

Тем не менее, в итоге сюрприз всё-таки получился. Более того, из результата заседания мы получили очень важную информацию для прогнозирования решений регулятора как минимум на горизонте года.

Итак, обо всем по порядку. Опишем сначала крупными мазками макроэкономический пейзаж, сложившийся к моменту заседания ЦБ. Самый яркий элемент этого пейзажа — значительное снижение текущей инфляции.

Читайте также

Индексация пенсий раз в год: «Давайте, старики, раскошеливайтесь — олигархам на антидроновые сетки не хватает» КПРФ объяснила, что может стоять за призывом вернуться к однократной индексации страховых пенсий

Важная оговорка: говоря об инфляции, мы берем статистику от Росстата (точнее, статистику от Росстата с сезонной корректировкой от ЦБ). Хотя мы все понимаем, что почти у каждого из нас истинная инфляция (то есть рост цен по нашей личной потребительской корзине) значительно выше.

Тем не менее, «росстатовская» и «наша личная» инфляция обычно растут или снижаются более-менее синхронно. Поэтому если официальная инфляция за какой-то период снизилась, значит, и наша личная, скорее всего, тоже снизилась на сопоставимую величину.

Еще одна причина всерьез воспринимать росстатовскую статистику состоит в том, что целевой ориентир ЦБ установлен именно для инфляции по Росстату. Так что решения по денежно-кредитной политике (ДКП) принимаются на основе именно этой статистики.

Как мы уже много раз объясняли, при принятии решений по ДКП регулятор смотрит не на годовую инфляцию (то есть рост цен по отношению к соответствующему периоду прошлого года), а на текущую — то есть «месяц к предыдущему месяцу, в годовом пересчете с устранением сезонности» (обозначение: saar — seasonally adjusted annual rate). Еще большее внимание ЦБ обращает на среднее значение текущей инфляции за последние три месяца.

При этом для регулятора гораздо важнее динамика не самого индекса потребительских цен (ИПЦ), а динамика его устойчивых компонент — в первую очередь, базовая инфляция (БИПЦ) и базовая инфляция без услуг туризма.

По итогам мая данные по текущей инфляции прямо-таки радуют. Рост общего ИПЦ в мае составил всего лишь 1,8% saar (подчеркнем: это не рост за месяц, а рост за месяц в годовом пересчете!), то есть значительно ниже таргета в 4%.

Среднее значение текущей инфляции за последние три месяца также оказалось ниже таргета — 3.4% saar. С устойчивыми компонентами тоже всё неплохо: за последние три месяца среднее значение БИПЦ оказалось вблизи таргета — 4,3% saar, а БИПЦ без туризма даже ниже — 3,6% saar.

Вслед за снижением фактической инфляции резко пошли вниз и инфляционные ожидания (ИО) как у населения (по итогам опроса, проводившегося в самом начале июня), так и у бизнеса (по «Мониторингу предприятий» за май). ИО населения составили 12,4%. Это — минимум с июля 2024 года.

Казалось бы, с такими данными по инфляции и ИО снижать ставку можно гораздо быстрее, чем по 0,5 п.п. за заседание.

Тем более, что президент за несколько дней до заседания публично послал регулятору весьма прозрачный намек: «Инфляция-то падает. Сколько она уже? Пять с небольшим процентов [имеется в виду годовая инфляция — „СП“]. Думаю, что мы вправе рассчитывать и на снижение ключевой ставки, и достижение других необходимых параметров».

Однако, если посмотреть на опережающие индикаторы и на проинфляционные риски, картина рисуется более мрачная.

Самый главный проинфляционный фактор пришел со стороны федерального бюджета. «СП» разбирала его рекордный дефицит в первые месяцы нынешнего года. Нетрудно было догадаться, что по итогам года дефицит окажется гораздо выше запланированного. В конце мая Минфин это фактически признал, хотя и без конкретных цифр.

Но это еще не всё. На полях ПМЭФ министр финансов Антон Силуанов заявил, что достижение нулевого первичного дефицита федерального бюджета, которое было запланировано на этот год, откладывается аж до 2029-го.

Дефицит бюджета — мощнейший проинфляционный фактор, и теперь мы достоверно знаем, что он будет с нами еще долго.

Другой важный фактор, который будет способствовать разгону инфляции в ближайшие месяцы, — взлет темпов кредитования, который мы видели весной.

Этот взлет, вкупе с упомянутым выше взлетом бюджетных расходов, привел к резкому повышению темпов роста денежной массы, что обычно является опережающим индикатором ускорения потребительской инфляции.

Добавим сюда произошедший в июне в результате атак на НПЗ рост цен на топливо, и мы поймем, что майская низкая инфляция — это затишье перед бурей. Грядет инфляционный шторм, и к нему надо готовиться заранее.

На этом фоне прогнозы участников рынка и аналитиков (тех их них, кто не топит за «низкие ставки любой ценой», а пытается подходить к этому вопросу объективно, признавая необходимость борьбы с инфляцией) можно суммировать примерно так: по-хорошему, в нынешних макроэкономических условиях регулятору лучше бы взять паузу в снижении ставки, а если и снизить ее, то не более чем на 0,5 п.п., но прямое давление со стороны президента может вынудить ЦБ к более значительному снижению — на 1 п.п. на июньском заседании, причем с мягким сигналом относительно следующих заседаний.

Читайте также

Бензиновый бумеранг: Россия начала атаковать разветвленную «нефтянку» Украины. Горят и бензовозы, и АЗС, и хранилища топлива Схема, разработанная в Европе, начинает давать сбой. Зеленский грозит ударить по НПЗ Белоруссии

Поэтому решение ЦБ снизить КС на 0,25 п.п. до 14.25% многих сильно удивило. Мало того, что шаг снижения ставки оказался меньшим, чем ожидалось, но еще и сам факт перехода на шаги в четверть процентного пункта — само по себе является жестким сигналом.

Четверть пункта — минимально возможный шаг, и он очень редко применяется на двузначном уровне ставок. Фактически это инструмент «тонкой настройки», который обычно используется, когда уровень КС уже подошел к нужному уровню, и цикл снижения ставок близок к завершению.

Более того, пресс-конференция главы ЦБ была выдержана в подчеркнуто ястребином стиле. Акцент был полностью смещен на проинфляционные риски, а описанные выше «достижения» в борьбе с инфляцией были удостоены лишь упоминания вскользь.

Фактически мы получили повторение сценария апрельского заседания ЦБ, о котором «СП» подробно рассказывала. Напомним, за несколько дней до того заседания также был намек от президента, который поручил правительству и ЦБ «разработать меры по стимулированию экономического роста».

Однако регулятор тогда не поддался политическому давлению и принял ровно то решение, которое было оптимальным, исходя из имеющихся на тот момент макроэкономических данных.

Таким образом, все, кто внимательно следит за деятельностью ЦБ, уже после апрельского заседания могли понять, что регулятор (по крайней мере, во главе с нынешним его руководством) сохраняет свою независимость; он будет принимать решения, исходя из макроэкономических показателей, а не по указке сверху.

Теперь же, на июньском заседании, сценарий был повторен, причем более ярко. Давление со стороны исполнительной власти в сторону смягчения ДКП было сильнее и более выражено (понятно: на носу выборы в Госдуму), но ястребиный настрой регулятора был более уверенным.

После июньского заседания даже самым непонятливым должно стать ясно, что наш ЦБ сохраняет свою независимость, следовательно, предсказывая его решения, надо анализировать только макроэкономическую картину, а не элитные разборки и внутриполитические расклады.

А значит, мы можем быть уверены, что разгона инфляции регулятор не допустит — по крайней мере, пока у руля его нынешняя команда, то есть, как минимум, в ближайший год.

Последние новости о банках, банковских картах, сбережениях и финансовых рынках, — в теме «Свободной Прессы».