Максим Золотухин: Уму непостижимо — пустить земли аэродромов под коммерческую застройку

Из 52 аэродромов малой авиации, работавших в Красноярском крае в 1991 году, сегодня эксплуатируются меньше двадцати. Все они загнаны на север — в Туруханск, Игарку, Хатангу. Южные и центральные районы, где живёт 85 процентов населения, остались без воздушного сообщения.

Расстояние, например, от Канска до Красноярска — около 250 километров. Автобус тащится три с половиной часа. Ан-2 долетал бы за 35 минут. Но рейсов нет. И власти это, похоже, полностью устраивает.

До 1991 года система малой авиации включала 52 аэродрома и посадочные площадки, 38 регулярных маршрутов между районными центрами и Красноярском, а также четыре учебно-тренировочных центра пилотов — в Канске, Ачинске, Минусинске и Енисейске.

По документам Минавиапрома СССР, в 1985 году малая авиация перевезла по территории края 427 тысяч пассажиров и 18,6 тысячи тонн грузов. Почту в отдалённые сёла доставляли трижды в неделю. Медицинская эвакуация до краевой больницы занимала в среднем 40 минут от вызова, а вы помните наши расстояния. Это было нормой, а не чудом.

Сегодня картина — как после бомбёжки. От 52 аэродромов осталось меньше 20, и все — на севере. Регулярных маршрутов в центре и на юге края — ноль. Парк Ан-2 сжался со 120 машин до семи, которые не покидают Заполярье.

Пассажиропоток в 427 тысяч человек в год — обнулился. Малая авиация в крае перестала существовать не в результате катастрофы, а в результате сознательной управленческой ликвидации.

Для сравнения: в США на 9,8 миллиона квадратных километров приходится 19 600 аэродромов малой авиации — в среднем один на 500 квадратных километров. В Канаде — 1900 площадок, одна на 5250 квадратных километров. В Австралии — 1980, одна на 3890. В Аргентине — 1100, одна на 2530 квадратных километров.

В советской Сибири на 13 миллионов квадратных километров было около 400 аэродромов — один на 32 500. Сегодня в том же макрорегионе осталось примерно 60 площадок — одна на 216 тысяч квадратных километров.

Это данные архива Минавиапрома СССР, реестра Росавиации, U.S. Department of Transportation, Canadian Airports Council Statistical Report, Airservices Australia, Australian Aerodrome Directory и Министерства транспорта Аргентины.

Причины краха не в деньгах. Это чиновничий саботаж, прикрытый «реформами». Сперва краевым постановлением аэродромы в Канске, Ачинске, Заозёрном, Минусинске, Енисейске и других городах были сброшены на муниципалитеты без копейки на содержание.

Потом 31 взлётно-посадочную полосу просто вычеркнули из Государственного реестра аэродромов. А затем земельные участки под аэродромами в 60 процентах случаев ушли под коммерческую застройку или сельхозугодья.

Инфраструктура, создававшаяся десятилетиями, была целенаправленно уничтожена — сначала либеральными реформами 90-х, а затем и стараниями нынешней краевой власти. Фракция КПРФ в Законодательном собрании неоднократно указывала на это, требуя остановить распродажу и восстановить аэродромную сеть. В ответ — тишина и отписки.

Чем это обернулось для людей? В медицине — приговором. Доставить больного из Рыбинского муниципального округа до больницы в Красноярске сегодня — около четырёх часов. Не каждый доживёт.

При наличии авиасообщения эвакуация занимала бы 35 минут. На дорогах — смертельная перегрузка: на участке трассы Р-255 «Сибирь» Красноярск-Канск аварийность за три года выросла на 27%, потому что люди вынуждены месить грязь и гололёд вместо 35-минутного полёта.

Автобус Красноярск-Канск стоит 1100 рублей и идёт 3,5 часа. Восстановленный авиарейс стоил бы около 1500−1800 рублей и занимал 35 минут. Три часа разницы в один конец — это 10−15 потерянных рабочих часов в неделю для одного сотрудника.

Туризм задыхается: в 2024 году край посетили 1,2 миллиона человек, но 85% из них дальше Столбов и окрестностей Красноярска не сунулись. 90% территории региона остаются «закрытыми» из-за транспортной недоступности. Специалисты СФУ подсчитали: при возрождении авиасети поток туристов может вырасти до 4−5 миллионов человек в год, а бюджеты районов получат дополнительно около 3,8 миллиарда рублей налогов. Но для этого надо работать, а не имитировать заботу.

Восстановить малую авиацию мешают не отсутствие денег или технологии, а три системные проблемы.

Первая — зияющая дыра в правовом поле. Федеральный закон «Об авиации» не предусматривает механизмов субсидирования социально значимых маршрутов малой авиации, в отличие от морского и автобусного сообщения. Депутаты-коммунисты в Государственной Думе ещё в 2023 году внесли необходимые поправки, но «Единая Россия» благополучно похоронила их в комитете по транспорту.

Вторая проблема — многомесячная, 3−4-летняя бюрократическая карусель. Чтобы восстановить аэродром, нужно решение Заксобрания, согласование с Минобороны, заключение Росавиации, экспертиза Росприроднадзора, «добро» городской администрации. Пока бумаги кочуют по кабинетам, инициатива гниёт.

Третья проблема — боязнь ответственности. В структуре правительства края нет ни одного чиновника, отвечающего за малую авиацию. Вопрос висит мёртвым грузом между минтрансом, минэкономики и администрацией губернатора.

Краевое правительство, укомплектованное назначенцами от «Единой России», предпочитает тратить миллиарды на мёртвые корабли «Виктор Астафьев» и «Андрей Дубенский» — они должны были ходить по Енисею с 2023—2024 годов, но пока не покинули верфи. Цена чиновничьей показухи — человеческие жизни.

У КПРФ есть конкретный, просчитанный план, а не сотрясание воздуха. Первое — восстановить десять аэродромов в Канске, Ачинске, Назарово, Минусинске, Енисейске, Заозёрном. Стоимость — около 180 миллионов рублей (18 миллионов на объект), срок — 18 месяцев.

Второе — закупить, например, 15 модернизированных L-410 UVP-E20, которые серийно выпускаются на ульяновском заводе «ВЕКТА» с очередью поставки в восемь месяцев. При цене 45 миллионов за машину общие затраты составят 675 миллионов рублей.

Третье — внести изменения в краевой бюджет и выделять ежегодно 320 миллионов рублей на субсидирование социально значимых маршрутов. Расчёт: 15 самолётов x 4 рейса в день x 300 дней x 1800 рублей планового убытка на рейс. Это мизерная плата за возвращение мобильности и спасённые жизни — особенно на фоне бюджетных дыр от провальных проектов. Четвёртое — создать на базе «КрасАвиа» учебный центр пилотов малой авиации. Лицензия получена ещё в 2024 году, но финансирование до сих пор не выделено.

Кто обязан действовать? Федеральный центр — перестать саботировать и принять закон о субсидировании малой авиации по канадскому образцу. Правительство края — утвердить программу развития и наконец назначить ответственного, а не переводить стрелки.

Законодательное собрание, где у фракции КПРФ есть принципиальная позиция, — заложить деньги в бюджет 2027 года. Муниципалитеты — безвозмездно вернуть землю под аэродромы в краевую собственность, а не держаться за неё как за коммерческий актив.

Без жёсткого спроса и персональной ответственности всё останется бумажным фантиком.

Красноярский край — второй по площади субъект Российской Федерации. Плотность населения — 1,21 человека на квадратный километр. В таких условиях малая авиация — не блажь для богатых туристов, а базовая инфраструктура, как свет и дороги.

Аргентина, Канада, Австралия решили эту задачу 40−70 лет назад. У нас выбор простой: повторить их путь — или продолжать терять людей на трассах, детей в скорых, молодёжь в умирающих малых городах.

Цена бездействия уже подсчитана человеческими судьбами. Вопрос, на который краевая власть боится отвечать: кто возьмёт ответственность за слом этой преступной системы? КПРФ свою позицию обозначила. Дело за теми, у кого пока власть, но уходит доверие.

---

Автор — депутат Законодательного собрания Красноярского края, фракция КПРФ